Пашка

Пашка Отец в белой майке и трениках с отвислыми коленками закинул ногу на ногу в кресле напротив телевизора, одной рукой он с чувством скреб пузо под майкой, в другой задумалась о гримасах

Отец в белой майке и трениках с отвислыми коленками закинул ногу на ногу в кресле напротив телевизора, одной рукой он с чувством скреб пузо под майкой, в другой задумалась о гримасах реинкарнации початая бутылка пива. Мама, одетая в цветастый халат и шлепанцы, гладила белье посреди комнаты. Поевший Пашка, выйдя с кухни, поморщился: не семья, а телепародия на саму себя. Антураж соответствовал: старая мебельная «стенка», люстра с покрытыми паутиной висюльками, продавленные тремя поколениями диван с креслом Навевавшую тоску композицию завершали обои с пятном от ковра, который пришлось продать. До смерти хотелось чего-то другого, нового, но для рывка в светлое будущее не было денег. Доход семьи откладывался на операцию для бабушки, остальное уходило на помощь уехавшим учиться сестрам.
Пашка хмуро пристроился с книжкой в углу дивана.
Отец оторвался от «пешеходов юродивых», как с чьей-то подачи именовал наших футболистов, хотя болел за них всей душой и, не задумываясь, отдал бы за победу почку. Даже обе.
Что уважаемый Паландреич заказал Деду Морозу
Отец часто величал мелкого, но уже разменявшего семнадцатилетие Пашку по имени-отчеству с напускной серьезностью, где смешались юмор и любовь. Остальные говорили просто Пашка, наполняя либо ласкательным, как мама и бабушка, либо ругательным, либо просто звательным смыслом.
Пашка задавил вздох в зародыше.
То же, что и в прошлом. Он заставил себя улыбнуться. Дед прижимистый оказался, вместо смартфона под елку опять приволок детский подарок от заводоуправления.
Дрюня, зачем мальчику душу рвешь Мама с укором покачала головой. Вернемся к этому, когда насчет премии прояснится.
Дрюней Андрей Александрович был только для мамы, никому другому такое обращение не прощалось. В ответ отец звал Александрину Андреевну Дриной, вместе получалось чудесно.
Дрина, наш мальчик уже не мальчик, на новый телефон заработает сам. К тому же не понимаю, чем нынешний плох столько лет прослужил и еще не меньше прослужит. У нас и таких не было. Во взгляде мамы скользнуло неодобрение, и отец сменил тон: Но обещаю, что в подарке мы тоже материально поучаствуем, когда годовую премию выдадут.
Пашка процедил с дивана:
Будет премия или нет зависит от меня.
Что-то не получается посочувствовала мама.
Я не о своей премии. Говорю обо всех.
Такого впечатления на родителей не удавалось произвести даже пятеркой по английскому. Оба застыли, отец приглушил звук телевизора.
Изволь объясниться, Павел Андреевич.
По сборке не укладываемся. Пашка отложил книгу разговор предстоял долгий. Я отвечаю за тряску и поливку антенн. На вибростенде положено держать по сорок минут каждую, а дождевание делать по два часа. Антенн много, и успеть к Новому Году не получается.
Вместо десятого класса он решил поработать до совершеннолетия после армии легче поступить, куда душа пожелает. Пока она не желала никуда, и родители, основательно поспорив, с решением согласились. Мама работала нормировщиком на военном заводе, папа там же токарем. Большинство рабочих носили черные халаты, и сына Андрей Александрович пристроил учеником в сборочный цех, где носили белые так сказать, в элиту рабочего класса, как она виделась со стороны. Уже полгода Пашка осваивал специальность слесаря-сборщика. Профессия «слесарь» в названии оказалась фикцией. Сборка, сборка и еще раз сборка. Как на конвейере, но без конвейера. Собранное рабочие сами переносили с участка на участок. Выпускали наземные и корабельные станции слежения. Весь завод, можно сказать, работал на сборочный цех, где детали превращались в готовую продукцию, цех на бригаду крупноблоковой сборки и сдачи заказчику, а в бригаде в авральные предновогодние дни не имевшему опыта ученику поручили простейшее таскать антенны на испытания тряской и водой.
Мама всплеснула руками:
Станции отправятся военным только после праздников
Пусть до отправки хоть месяц лежат, перебил отец, продукция должна быть опломбирована датой уходящего года, иначе
Он со вздохом умолк. Годовая премия заводчан зависит от выполнения плана, а он срывался по вине сборщиков. Родители переглянулись, на лицах отразились наступающие тяжелые времена на премию рассчитывали и в мыслях уже распределили.
Ничего нельзя сделать Надежда в мамином голосе изо всех сил боролась со здравым смыслом.
Пашка признался:
Вчера подошел Валерка, он занимался антеннами до меня. Сказал, что если по одной поставить на вибростенд и под душ, чтоб со стороны казалось, что работа идет с каждой, а остальные сразу передать на финальные испытания
Отец трудился в цеху обработки металла, мама в заводоуправлении, но оба примерно представляли Пашкину работу. Антенна только название, что антенна, на самом деле это тяжеленная, напоминающая стального ежа конструкция с собственным электронным блоком размером с хороший ящик. Если подлезть и правильно взяться, в одиночку ее можно перенести в помещение с вибростендом, который напоминал стиральную машину, запущенную в режиме сушки. Прикрепленную болтами антенну трясло необходимое время, затем Пашка тащил ее в душевую, где надолго оставлял под струями. После этого квалифицированными слесарями-сборщиками производились проверка на герметичность и подтягивание внутренних соединений, а если вскрывался брак его устранение. Готовые антенны соединяли с блоками станции, и бригада на грузовике выезжала за город на полигон, где испытывала их, подняв на высокой мачте. Последний штрих по возвращении упаковка и опломбировка ящиков представителями завода и заказчика.
Завтра последний рабочий день года, и даже оставшись во вторую смену, в график бригада не укладывалась. Предложение Пашкиного предшественника показалось маме отличным выходом.
Вот! обрадовалась она. Хорошо придумали.
А войска получат не пойми что! взорвался отец, и даже пиво в руке расплескалось.
По убеждениям он был закоренелым коммунистом из тех, что где-то в доме обязательно Сталина на стенку налепят. Мама, словно в противовес, была либералом в худшем значении этого слова. Отец гордо говорил «Родина», мама, пренебрежительно, «эта страна». После какой-нибудь теленовости от мамы часто слышалось «Какой ужас, надо валить», с чем Андрей Александрович мгновенно соглашался строчкой из анекдота: «Давно об этом говорю. Кого первым» Причем не шутил. Непонятно, как сошлись и десятилетиями уживались столь разные люди. Мама могла полюбить отца за несгибаемость и самоотверженность, он ее за отстаивание интересов семьи любой ценой и наверное, было за что еще, некогда мама блистала красотой и отбоя не имела от ухажеров. Или убеждения разделились с годами, или изначально друг в друге видели больше хороших людей, чем идейных противников, но семья счастливо существовала и вырастила троих детей. И вот обоим родителям наступили на больную мозоль.
Плевать мне на военных, завелась мама, тоже переходя на повышенные тона. Только деньги у народа отнимают.
А если завтра война У отца задергался глаз.
Господи, с кем
Дрина, война уже идет! Идеологическая!
Идеологическая, напомню, коммунистами давно и успешно проиграна.
Это нам так в девяностые объяснили, а весь мир считает, что проиграла Россия, а не коммунисты. Позволь встречно напомнить, что Запад воевал не с коммунизмом. Посмотри, как они носятся с выгодным в торговле коммунистическим Китаем. Коммунизм был поводом. Дело в том, что в отличие от китайцев мы тоже европейцы, но наша правда убьет их правду, за то и вечная война не на жизнь, а на смерть война за правду!
Оба на миг замерли, как боксеры после разведки боем, готовя убийственные доводы и не менее фатальные контрдоводы.
Пашка не встревал в перепалку, опыт говорил, что это бесполезно.
Как вбить в твою тупую башку: не будет никакой войны! начала мама новый раунд. Ядерной не допустят, потому что в ней не будет победителей, а глобальная обычная никому не нужна умирать и посылать на смерть своих детей не захочет никто.
Вот оно, воспетое Голливудом «Спасай задницу! Не будь героем! Пусть унизишься, зато жив останешься!»
Да никому не потребуется твое геройство, если не смотреть друг на друга, как на врага!
А зачем тогда множатся вокруг России базы наших «друзей» Разве друзья так поступают
Потому что объединяться нужно, а не разъединяться, об этом нам твердит весь мир!
Отец улыбнулся и снизил накал речи:
Как бы ни уверяли в миролюбии, но когда видишь да что там, когда просто чувствуешь направленный на себя ствол в руках того, кто легко нажмет на спусковой крючок, просыпается инстинкт самосохранения. На подсознательном уровне. Он-то и заставляет объединяться против таких друзей. Поэтому я нисколько не против объединения.
Объединиться нужно не «против», а «за», тогда не нужно делить людей на наших и не наших. Неужели не понимаешь Загляни в будущее оно за глобализмом, другого быть не может, это закон развития общества.
Ага, из-за бугра только и слышно: глобализм светлое будущее человечества, едко произнес отец. Жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе. Потому что под глобализацией спрятала хитрую мордочку американизация. Как сказал Сталин, «Всегда думал, что демократия власть народа, но товарищ Рузвельт доходчиво объяснил, что демократия власть американского народа».
Это ему приписывают.
Откуда тебе знать, если не читаешь ничего, с чем не согласна И, кстати, чем коммунизм хуже твоего глобализма, если то и другое предполагает объединить людей всей планеты ради всеобщего равенства и счастья Или у глобализма все же другие цели
Это у коммунизма другие цели!
Какие же другие, любопытно послушать
Историю учи, неуч!
Кто бы говорил!
Пока оба выбирали доводы посокрушительней, Пашка вставил в долгожданную паузу:
Валерка сказал: если из-за меня план не выполнят, мне, конечно, никто слова не скажет, ведь я как бы прав Но у всех семьи, дети, кредиты
А как потом жить будешь, задумчиво произнес отец, отставив пиво на пол, если пойдешь на поводу, и по твоей вине чужую ракету пропустят, или своя не туда полетит
Хорошо жить будет! вступилась мама, выключив утюг, чтоб не отвлекал. Преступному режиму армия нужна для удержания и усиления власти, больше ни для чего, и чем слабее армия, тем меньше жить режиму.
Для тебя и твоих друзей любая власть в России преступна, объявил отец. И вспомни Элизабет Руссе, хочешь, чтобы с нашим сыном обошлись так же
Родители у Пашки были начитанными, полки мебельной «стенки» всю жизнь заполняли штабеля книг, а не посуда, но здесь не поняла даже мама:
Кого вспомнить
Пышку.
Пашка не понял, о какой пышке, Пышке или «Пышке» говорят, а лезть с вопросами не стал. Просто не смог, родители вновь завелись на всю катушку.
С ума сойти! отреагировала мама. Когда в магазин идет, несколько продуктов запомнить не может, а девицу легкого поведения Заметив заинтересованный взгляд Пашки, она вернулась в тему. В принципе, хороший пример, только неправильный. Все будет наоборот. Нашему сыну еще работать в этом коллективе, и если он всех подставит
А подставить Родину, перебил отец, по-твоему, лучше!
А смотреть в глаза людей, которые по его милости без денег останутся Выйдя из-за гладильной доски, мама встала перед отцом, сурово наставив руки на бока. Недополученные деньги это неосуществленные мечты, недолеченные болезни, недокормленные дети Подумай, что будут говорить о нашем сыне! Ему еще жить и жить в этой стране!
Отец тоже поднялся не любил, когда с ним разговаривают свысока во всех смыслах.
Скажут, что молодец, что так должен поступать каждый. Будут гордиться им. И покажи тех, кто говорит по-другому, мы с ребятами с ними по-своему потолкуем.
Вот вся твоя сущность: любому оппоненту в морду кулаком или в спину ракетой, лишь бы по-твоему стало!
При чем здесь ракеты Не на того валишь. И, кстати, я мирные города атомными бомбами не взрывал. И друзей, которые так поступают, иметь не хочу.
Потому у тебя не будет много друзей!
И не надо! Единственные друзья России армия и флот, как сказал
Спокойной ночи, громко выдал Пашка поверх ругани.
Он встал и направился в спальню.
Родителей будто выключило, комната погрузилась в звенящую тишину.
Спокойной бездумно начала мама, но беспокойство не отпускало. А нельзя время стенда и дождевания сократить
Пашкин обреченный жест объяснил ситуацию раньше слов:
Тогда на полигон придется возить поштучно, по степени готовности, а на оформление пропуска и осмотр грузовика почти час уходит. Уже думали, не получается.
Отец удовлетворенно сказал:
И хорошо, что не получается, время испытаний не зря установили. Так что, Паландреич, выбор очевиден: либо премия, либо качество. Он устало опустился в кресло. Сынок, тебя подставили. Что ни выбери тебя проклянут. Почитай «Пышку» Мопассана, увидишь, как с тобой обойдутся, если сделаешь то, что от тебя хотят, и что приказать им совесть не позволяет.
А если не сделает обойдутся еще хуже! стояла мама на своем, но одновременно искала выход: А зачем возить станции на полигон Разве на заводе места мало
Излучение и помехи, выдал Пашка фразу, услышанную в цеху. Испытывать разрешено исключительно за пределами населенных пунктов.
Мама обернулась к отцу:
А твой Сталин на мелочи вроде излучения даже внимания не обратил бы.
Он бы за такие слова, Дрина, на тебя обратил.
Вот-вот, и это тоже, Дрюня, спасибо за аргумент.
Спокойной ночи, окончательно сказал Пашка.
Квартира вновь погрузилась в тишину.
Пашенька, остановила мама, тебе завтра делать судьбоносный выбор. Ты слышал мои аргументы, скажи, разве я не права
Наверное, права, мама.
В один миг отец будто постарел на сто лет обмяк, ссутулился, взгляд потускнел.
То есть, сынок, считаешь, что я не прав
Пашка помотал головой:
Ни в коем случае не считаю, папа. Ты тоже прав.
Лица родителей застыли, как у мраморных изваяний.
Так не бывает! вырвалось у обоих.
К сожалению для меня бывает. Пашка удрученно развел руками. Простите, завтра тяжелый день, я пошел спать.
Какой же выбор ты сделаешь не выдержала мама.
Еще не знаю. Не люблю крайностей. До утра времени много, подумаю.
Когда дверь за ним закрывалась, вслед дружно раздалось:
Сынок, никого не слушай, поступай, как подсказывает совесть!

 

Ингвин

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *