Чарли

Чарли Мне четыре. Сижу в ванной, играю с резиновым утёнком по имени Чарли. Вокруг меня высятся белые барханы мыльной пены, от которых при малейшем дуновении слетают пузыри и плавают в воздухе,

Мне четыре. Сижу в ванной, играю с резиновым утёнком по имени Чарли. Вокруг меня высятся белые барханы мыльной пены, от которых при малейшем дуновении слетают пузыри и плавают в воздухе, пока наконец не лопаются.

Вж-ж-жух! Чарли плывёт к левому бортику. Вж-ж-жух! Теперь вправо. Затем окунает клюв в пенную воду и пьёт. «Нравится водичка» — спрашиваю я. «Нрявится!» — отвечает Чарли голосом, больше похожим на бульканье, чем на кряканье. И продолжает в приступе радости: «Нрявится! Нрявится! Уря!». Я подбрасываю Чарли. Он взлетает и, как мне кажется, зависает над водой на пару секунд. А потом — раз! — плюхается обратно. Вода расходится кругами.
— Мама! Мама! А Чарли летает!
Мама открывает дверь, заглядывает внутрь.
— Игрушечные утята не летают, милая.
— Но он летал! Летал! Смотри!
С этими словами я подбрасываю Чарли снова и снова, но он больше не желает замирать в воздухе. В отчаянии бью кулаками по воде. Брызги летят на пол.
— Лужу будешь вытирать сама, — говорит мама.

* * *
Мне пять, и я стою вместе с мамой в комиссионном магазине. Что за слово такое непонятное: «ко-мис-си-он-ный» Сразу видно, что оно придумано взрослыми для взрослых, а детям в таком магазине вообще делать нечего. От скуки я бреду меж стеллажей с книгами, посудой и музыкальными инструментами, пока наконец не нахожу детский отдел. И там останавливаюсь. На одной из полок сидит Федя. Да, я вижу этого плюшевого медведя впервые в жизни, но уже знаю, как его зовут.

Федя весь покрыт серо-коричневой шерстью, и глаза у него разного цвета: один синий, другой зелёный. «Он, наверное, очень одинок», — думаю я. Хочу взять игрушку и тут слышу позади мамины шаги.

— Купи его, — говорю я прежде, чем мама успевает раскрыть рот. — Купи. Пожалуйста.
— Только на день рождения, — отвечает мама. В руке у неё раритетное издание «Доктора Живаго» — она любит собирать старые книги и шелестеть по вечерам ветхими желтоватыми страницами.
— Почему не сейчас — спрашиваю я.
— Потому что я думаю, ты достаточно взрослая, чтобы прожить один месяц без новой игрушки. Люди обычно получают подарки по праздникам, а не просто так. А теперь пошли отсюда и, ради бога, больше не отходи от меня так далеко!

Мама берёт меня за руку и уводит. Я оборачиваюсь, чтобы мысленно сказать Феде: «До свидания». Он поднимает на прощание лапу и грустно опускает голову.

* * *
Мне шесть. Я сижу в комнате с мамой и папой, распаковываю подарок на день рождения. Золотая фольга легко рвётся и к тому же приятно хрустит. Под ней я обнаруживаю фиолетовую коробку, а в коробке — красивую новенькую Барби с длинными светлыми волосами и пластиковой улыбкой на неподвижном лице.
— Но я хотела Федю…
— Я и забыла совсем про того медведя, — шепчет мама папе на ухо. Она надеется, что я не услышу, но у меня очень хороший слух.
— Ты обещала! — кричу я и, громко зарыдав, швыряю коробку в стену. Мама бросается успокаивать меня. Папа сидит на месте с крайне озадаченным видом.
— Ты видела — говорит он маме. — Коробка сама полетела. Её даже никто не трогал.
— Не знаю, откуда ты это взял, — ворчит в ответ мама. — Лучше посмотри, какой сейчас час. Может, я ещё успею сегодня заехать в тот магазин…

* * *
Мне четырнадцать. Вечер. Стою за школой с парнем по имени Сашкой. Он красивый, высокий, на два года меня старше. Мне известно, что он курит и водится с «нежелательной», как говорят мои родители, компанией. Я знаю, что они с друзьями бьют окна и разрисовывают стены в подъездах. Про угнанную машину тоже слышала, но, честно говоря, всё это меня только раззадоривает. Иногда так хочется побыть плохой девочкой.

Рядом, у бетонной серой стены, выстроены четыре бутылки из-под пива: две его, две мои. Я целуюсь. Впервые, украдкой, пока никто не видит. Одноклассники заметят — будут долго нас с Сашкой обсуждать. Мама заметит… Об этом вообще лучше не думать. Волосы у Сашки короткие, жёсткие, подстрижены ёжиком. Изо рта пахнет сигаретным дымом. Краем глаза я вижу огромный мыльный пузырь, который дрожит и переливается в воздухе, отражая зарево заката. Происходящее кажется мне таким сюрреалистичным, что я отодвигаюсь от Сашки и поднимаю голову. Пузырь никуда не исчезает. Я вдруг чувствую невероятную головокружительную лёгкость, будто вот-вот взлечу, раскинув руки. Дыхание учащается, руки дрожат, тело покачивается из стороны в сторону. «Да, — думаю я, — последние несколько глотков пива явно были лишними».

Саша кладёт руки мне на талию: ладони липкие, потные, прямо сквозь одежду чувствуется. Я одурманена и тянусь к нему, но вспоминаю вдруг слова мамы: «Не позволяй мальчикам слишком многого… По крайней мере, пока тебе не исполнилось восемнадцать».

Глаза у Сашки серые, точно небо в пасмурный день. «Давай пойдём ко мне, — говорит он. — Родителей не будет до утра». Я бы и рада, но…
— Нельзя, — отвечаю. — Прости, нельзя.
А он не хочет меня отпускать. Хватает за руку, больно стискивает. Вырываюсь, кричу. Сашка не обращает на это внимания. «Да брось ты, будет весело!». Но что скажет мама Конечно, она поймёт, что я была с парнем.

И когда Сашка лезет потными ладонями прямо мне под футболку, я вдруг отшвыриваю его силой мысли. Тяжёлый долговязый парень, точно пушинка, взлетает в воздух, ударяется спиной о стену и, упав прямо на пустые бутылки, разбивает их вдребезги. Мыльный пузырь лопается прямо у меня над ухом. Я смотрю на Сашку, а он лежит с закрытыми глазами и не двигается. Мне не хватает духу посмотреть, жив он или нет, поэтому я хватаю рюкзак и бегу со всех ног домой. Мама спрашивает, где я была. И про синяк на запястье спрашивает, и про красное лицо, и про испуганный взгляд. Ничего, мама. Ничего не случилось. Я знаю, что ты всё равно выпытаешь у меня правду, но сейчас ни слова тебе не скажу.

Едва успев отдышаться, я сажусь в кресло. Сосредотачиваюсь на шариковой ручке, что лежит на столе, и движением пальцев заставляю её взлететь. Один кивок — ручка летит вправо. Второй — и она перемещается влево. Вращается на месте, прыгает вверх-вниз, а ведь я даже к ней не притрагиваюсь. Вот оно — осознание собственной силы! Вот оно — сладкое чувство превосходства!

* * *
Мне семнадцать. Только-только сдав последний экзамен, я с подругами иду из школы по почти безлюдной аллее. По краям её приветливо шумят тополя, и солнечные лучи играют в зелёной листве. На скамейке у дороги сидит Сашка с компанией таких же отморозков, как он сам. Я прячусь за спинами подруг, но слишком поздно — Сашка встречается со мной взглядом и встаёт с места. На виске у него старый шрам. Сейчас не видно, но на затылке, под изрядно отросшей шевелюрой, ещё несколько, да и на спине тоже. Невозможно зашить кожу, не оставив следов.

Друзья Сашки, завидев нас, свистят и улюлюкают, а он сам лишь напряжённо смотрит на меня. Я тихонько, чтобы не видели подруги, поднимаю банку пива, которую он держит в руках, и опускаю обратно. Лицо Сашки кривится, и он останавливает товарищей, готовых уже идти к нам. Мол, с этими девчонками лучше не связываться. Правильно. Я ещё и не на такое способна, и ты, скотина, это прекрасно знаешь.

* * *
Мне двадцать пять. Большая светлая комната. Мой парень, Дима, курит, закинув ноги на стол, а рядом стоит ещё не распакованный чемодан. Дима только что вернулся из командировки, но я-то знаю — знаю! — где он на самом деле был. И про звонки от другой женщины знаю, и про то, что начальство его больше в командировки не отправляет. Я понятия не имею, кто она и как давно он с ней спит, но собираюсь это выяснить.

Диалог получается коротким. Дима признаётся во всём, едва успевает догореть сигарета у него между пальцев. Добавляет, что я психически нестабильная стервозная баба, пилю мозги и совершенно не умею трахаться. Чемодан летит прямо ему в лицо. Крики, ругань, потом Дима, собрав разбросанные по полу вещи, убегает вон. Я в слезах звоню маме. «Как ты, милая Ох, мы так давно не общались!». Рассказываю всё, как есть. Мама приезжает меньше, чем через час.

* * *
Мне тридцать. Стою на пороге родной квартиры. Одна, совершенно одна. Так странно спустя много лет возвращаться туда, где прошло твоё детство и юность. Так странно быть живой, дышать, ходить и мыслить, зная, что самый родной человек уже мёртв. Я вся одета в чёрное, а в большой сумке на плече — документы, оставшиеся после похорон, и мамина одежда, которую мне выдали через окошко больницы. Я осматриваюсь. На шкафу с грустным видом сидит Федя. Синего глаза давно нет, а шерсть совсем свалялась. Как-никак, он уже очень старый.

Прибираю пыль, подметаю, поливаю цветы. Сажусь на кровать и тупо смотрю в стену. Хожу из угла в угол. Перебираю старые вещи, думая, что выбросить, а что оставить. И вдруг нахожу Чарли. Он весь грязный, но ничего — я его быстро отмою.

Хорошенько отдраив утёнка, я набираю полную ванну воды и сажусь в неё. Ноги упираются в один край, спина — в противоположный. Чарли в руках. Я даю ему полетать немного над головой. Один круг, второй, третий. Роняю его — плюх! — и снова вверх. Он, кажется, счастлив, а мои глаза застилают слёзы. Да, мама, я плачу, и всё кругом дрожит и переливается, точно я смотрю на мир через огромный мыльный пузырь. Мне кажется, будто вся моя жизнь — иллюзия. Просто Чарли упал в воду, и от него расходятся круги. Один круг — игрушечный Федя. Другой — Сашка. Третий — Дима. А потом круги исчезают, Чарли взлетает, и время обращается вспять.

Источник

Обсудить историю

  1. Чубей Евгения

    Ого, спасибо за публикацию

  2. Старикова Александра

    Получилось прямо душещипательно. Весьма душевная история, спасибо?

  3. Котова Наталья

    Какая грустная история…

  4. Галкина Василина

    Спасибо, автор. Это очень трогательно.

  5. Дорош Светлана

    Пронзительная история. Вот человек всё может, а стать счастливым не получается…

  6. Завадская Ольга

    Это очень хороший рассказ.

  7. Чернышова Наталия-Леди-Олвен

    Счастье и Дары далеко не всегда одно и тоже.
    Прекрасный рассказ.Благодарю!

  8. Романова Алиса

    Хорошо написано, печально, но хорошо. Спасибо, Евгения!

  9. Кобыльскова Женечка

    Грустная концовка) Когда теряешь родителя, по-настоящему осознаешь, что самое прекрасное время детство вместе с ними, остальное лишь мимолётность

  10. Воробьева Валентина

    Очень грустно. И одиночество персонажа передано отлично. Плак, в общем(

  11. Солод Майя

    Очень хорошая история. Трогательно.

  12. Золотцева Наталия

    Ох… Пронзительно… До глубины души.

  13. Кузнецова Аня

    Очень сильно. До мурашек Спасибо за текст

  14. Гордеева Ольга

    Что есть левитация в данном рассказе — самообман или реальное управление своими возможностями? Или аффект, когда слабая, казалось бы, девочка находит силы оттолкнуть распустившего руки парня?

  15. Полякова Александра

    Женя! Шикарная история!

  16. Простая, но хорошая история

  17. Киселёва Наталья

    Офигенный рассказ! Прям погрузилась в него. Так и хочется сказать — вот так мы и взрослеем…

  18. Сидорова Елена

    Цепляет..

  19. Мельникова Галина

    Ну что ж ей на парней то так не везёт

  20. Агафонова Ольга

    Интересная история. Но что значит «время обращается вспять»? Погружение в воспоминания? Или новый виток дара?

  21. Кортез Морган

    Красивое мужское имя Сашкой.

  22. Коканова Галина
  23. Харланова Анна

    Мурашки от финала и осознания закольцованности текста. Прекрасно написано

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *