Однажды на Марсе

Однажды на Марсе Надо сказать, что при строительстве Соцгорода на Марсе отбор был строжайший. Граждане, которые подавали заявления для полета на красную планету и дальнейшего там проживания,

Надо сказать, что при строительстве Соцгорода на Марсе отбор был строжайший. Граждане, которые подавали заявления для полета на красную планету и дальнейшего там проживания, проходили разнообразные тесты на физическое и, что немаловажно, психическое здоровье. Поэтому абы кто прилететь туда не мог. Но вот прошло полвека, и в Соцгороде народились новые граждане. Заметим, что большинство из них переняло черты характера своих физически и психически здоровых родителей. Первопроходцы, создавая ячейку общества, не просто связывали себя узами брака, но еще и проходили тесты на совместимость психотипов и прочие сложности того времени. Так и повелось, что жители Соцгорода были, как на подбор, стойкие духом и телом. Конечно же, за пятьдесят лет первопроходцы успели состариться, а возраст никого не делает лучше. Стали проявляться и неврозы, и скрытые суеверия. Но, так или иначе, люди жили дружно и мирно. Одним из ярчайших представителей марсианского поселения являлся Севастьян Аристархович.
Севастьян Аристархович был настолько организованным, да что душой кривить даже скучным человеком, что весть о его внезапной кончине повергла в шок весь Соцгород. Еще вчера этот доброй души человек собирался сдать квартальный отчет о работе фиброплазмоидов в недрах красной планеты, а затем пройти по торговым рядам малого галактического рынка, сверяясь со списком, чтобы купить все необходимые для сбалансированного питания фрукты, овощи, ну и (что греха таить) немного местных пурпурианских сладостей для супруги. Каждое утро, ровно в шесть по местному времени, когда Фобос находился в высшей точке, Севастьян просыпался даже чуть раньше будильника, делал сорок пять приседаний (именно столько, по одному на год жизни), затем завтракал кашей, невкусной, но полезной, запивая её красным чаем и отправлялся в контору на работу. Здесь он служил родине вот уже двадцать пять лет. Приходил без опозданий и ни разу не то что не прогулял, даже не был на больничном и отгулы тоже не брал. Одевался всегда скромно и прилично, ходил одной и той же дорогой, целовал жену в правую щеку утром и в левую вечером. В общем, как вы видите, обычный гражданин, правильный, воспитанный и благонадёжный. Каково же было удивление супруги, а затем и ужас от осознания происходящего, когда она, проснувшись от звуков будильника, имитирующих пение земной птицы, увидела мужа лежащим в постели, а при попытке разбудить его обнаружила, что он холоден и мертв. Казалось бы, вот и весь сказ про обычного и даже предсказуемого человека, но вы, пожалуйста, дослушайте меня.
Как же это так Да за что же нам такое выла Серафима Львовна в голос, ожидая прибытия неотложки. Жил же человек, мухи не обидел, хороший же был. Хороший ведь, да спрашивала она сквозь слезы у соседок по бараку, в котором проживала семья Мумакиных.
Не обидел, поддакивали соседки, успокаивая новоиспеченную вдову и исподтишка заглядывая в комнату, где лежал преставившийся хозяин квартиры.
Болел чем спросил врач, прибывший в санитарной карете на воздушной подушке, посмотрев грустными глазами на Серафиму.
Ни разу! всхлипнула та, и соседки согласно закивали, став похожими на китайских болванчиков, коих у товарища врача имелась целая коллекция, привезенная еще дедом с родной планеты.
Понятно, задумчиво сказал врач и сел на предложенный вдовой стул.
Забирать-то не будете, что ли поинтересовалась Вера Павловна из третьей квартиры.
Позже. После осмотра милиции, сообщил врач.
О-о-о-о-ох! прокатилось по женской части присутствующих. Мужики же просто вышли на улицу покурить и помолчать.
Приехавший лейтенант милиции спросил то же самое, что и врач.
Болел и посмотрел на представителя медицины.
Ни разу, ответил тот.
Понятно, так же коротко ответил милиционер и, не снимая ботинок пройдя по комнате, заглянув под простыню, которой накрыли усопшего, и даже зачем-то за портьеру, подвел итог: Можете забирать, а сам вовсе вышел вон.
На кого же ты нас покидаешь взвыла в голос Серафима, а соседки поддержали её нестройным хором причитаний.
На этот вой, а может, на зов сотрудника милиции явились мужики, положили тело на антигравитационные носилки, прикрыли простыней и свезли в морг.
В морге в ту пору дежурил старичок, звали его Петрюхой. Был он добр и словоохотлив. Мертвых не боялся, но по уставу дежурил с оружием, на всякий непредвиденный случай. Оружием ему служила старая берданка, созданная еще до колонизации планет. А и впрямь, к чему ему в морге новейшая лазерная винтовка Чай не разбегутся, не нападут подопечные-то. Каждый раз, заступая на смену, Петрюха заглядывал в холодное и уточнял, обращаясь неизвестно к кому: «Лежите Ну, лежите себе», закрывал дверь и уходил в подсобку, когда дремать, а когда пить чай. Точно так все было и в этот раз. После восхода Деймоса он проверил своих «постояльцев» да и отправился на боковую. Разбудили его девчонки, обучались они в здешней школе космических ксенобиологов, жили в бараке, а в морг приходили, чтобы принять душ. И ничего зазорного в том не было, чистота залог здоровья! Петрюха впустил девушек и, вернувшись в комнату, устроился у окна с газетой. Тут-то он и услышал девичий визг. Девки не просто визжали, а выскочили в одних сорочках в коридор и ничего внятного сказать не могли, а только тыкали куда-то вглубь здания.
Зубат Зубат, что ли пытался уточнить дед. Тьфу, окаянные, да скажите вы, чего орете-то так
Не добившись ответа от перепуганных девиц, сторож включил плазменную лампу и, освещая путь ровным оранжевым светом, отправился посмотреть лично, что за зверь их так устрашил. Вот тут-то он и услышал голос из холодной и стук в дверь изнутри. Был дедок не робкого десятка, да и в ходячих мертвяков не верил, но озноб его пробрал.
Вот ведь пакость! сплюнул Петрюха, отставил лампу в сторону и, нацелив берданку на дверь, медленно двинулся вперед.
Оставим пока сторожа перед дверью и вернемся к Севастьяну Аристарховичу. Впервые за последние сорок, а то и сорок пять лет проснулся Севастьян не раньше будильника, более того, проснулся он не в своей кровати, а на холодном и мокром полу.
«Неужто упал Ночь еще Вторжение началось» пронеслись табуном мысли в его голове. Но окна не было видно, чтобы точно узнать время суток, и простыня не желала находиться. Встав на четвереньки, Севастьян решил разыскать кровать, он двинулся направо и почти сразу наткнулся на чью-то руку.
Фим, ты Фима позвал он жену, но ответа не было, да и рука была холодная и неживая.
Любой бы на его месте уже начал паниковать, но Севастьян Аристархович просто не мог представить, что у судьбы в колоде припасены такие карты. Почувствовав неладное, он аккуратно поднялся и, похлопывая себя руками, осторожно побрел в темноте. Правда, почти тут же оказалось, что так и разбиться недолго, потому как он наткнулся то ли на деревянный ящик, то ли на нары (понять впотьмах было невозможно) и занозил руку.
Вот ведь! удивился Севастьян и теперь уже двигался так, чтоб одна рука касалась стены. Таким образом дорога вывела его к рубильнику.
Да будет свет, сообщил Севастьян и повернул его в состояние «включено». Тусклая лампочка озарила маленькое помещение с бетонным полом, по которому сочилась вода. И на этом самом полу лежали тела, были они кто в исподнем, а кто и вовсе нагишом, но все до единого мертвы. Это Севастьян понял сразу. А поняв, заорал так, как орал, наверное, последний раз только при появлении на свет. Он кричал и пытался отыскать выход. А обнаружив дверь, кинулся её открывать, да не тут-то было, дверь не подавалась. Продолжая кричать и колотить в дверь, Севастьян думал: «Только бы выбраться, только бы не навсегда. Фима, начальник, овощи. Только бы выбраться». Именно в этот момент он услышал женский визг и сначала замер, в голову его вдруг пришло, что он мог и впрямь умереть и, как рассказывала бабка, попасть на тот свет. И, может, там визжат грешники, варясь в котлах, а с ним просто еще не решили, что делать Но просто так сдаваться Севастьян не хотел, а оттого забарабанил пуще прежнего. Визг стих, и он испугался, что теперь уж точно останется тут навеки. В этот момент из-за двери раздался голос:
Вот ведь пакость! произнес неизвестный, но даже эта фраза обрадовала Севастьяна.
Откройте! Я тут! Спасите меня! кричал он, налегая на дверь.
А ну тихо! Вам там орать не положено, сообщил голос. Мертвым положено лежать и не шуметь, вот и лежите, чего не лежится-то
Да не мертвый я! возмутился Севастьян. Выпустите меня, я живой, живой!!!
Створки дверей с мягким шипением подались в стороны, и в Севастьяна уперлось дуло самой обычной берданки, которую держал старик. Хоть и видел Севастьян изображения господа в виде старца, но уж никак не с оружием в руках. Не дожидаясь, когда дед пустит пушку в дело, окончательно оборвав его существование, Севастьян оттолкнул старика и побежал. Сначала он бежал по коридору, затем свернул в какую-то комнату, где две девушки в неглиже вновь подняли визг, а после выбежал во двор. Теплое июньское солнце, разместившееся на алом небосклоне, окутало его лучами. А Севастьян все бежал. По дороге, через мост. По Ижовке и мимо бараков первых поселенцев, мимо прохожих, спешащих по делам особого назначения и просто занятых праздными прогулками по случаю хорошего дня. Они удивленными взглядами провожали мужчину в семейных трусах, бегущего среди бела дня по городу, а следом за мужчиной, явно отставая, бежал дед с берданкой и кричал:
Стой, гад, ты ж у меня посчитан, как смену сдавать буду! Вернись, такой ты этакий!
И непонятно отчего, но решил Севастьян, что бежать ему надо на работу, ибо солнце уже высоко и рабочий день в самом разгаре. Именно с такими мыслями он свернул на Студенческую улицу и, миновав КПП, добежал до конторы. В контору зашел быстрым шагом, но не бегом, и сразу направился в кабинет начальника. Стоит ли говорить, что начальник, мягко говоря, онемел, когда дверь его кабинета открылась и вошел Севастьян, мокрый, в одних трусах, и серьезно сообщил:
Простите, товарищ Новиков, я проспал. Напишу объяснительную.
Дальше были крики и даже обмороки, приезд неотложки, милиции и специальной бригады зачистки. Севастьяна, как, впрочем, и начальника, увезли в больничный комплекс и долго не отпускали. Его жена не знала, радоваться или плакать. Соседки на всякий случай, вспомнив земные мифы и присказки, прикупили чеснока и соли. Сослуживцы нервно поглядывали на рабочее место Мумакина и ждали, когда он вернется. Но человек удивительно устроен, ко всему он привыкает. Привыкли к тому, что небо алое, окна круглые, а пища строго по рассчитанному учеными рациону. Привыкли и к ожиданию, а затем к самому факту возвращения Севастьяна с того света. Первым вернулся на рабочее место начальник, в добром здравии и с небольшим нервным тиком. А затем выписали и Севастьяна, поставив диагноз летаргический сон.
Ну ты даешь! говорили мужики у подъезда, пожимая ему руку. Переполоху наделал!
Горазд спать! усмехались сослуживцы, видя его на рабочем месте.
И только Вера Павловна из третьей квартиры подозрительно косилась на вернувшегося Мумакина:
Спал он, как же, знаем мы таких спящих, упырь, он упырь и есть! приговаривала она, обновляя соль у порога и распространяя по бараку нетерпимый чесночный запах. А Севастьяна Аристарховича с тех пор стали называть Соня, звали его так и соседи, и коллеги, и даже жена, и, хотя вставал он исправно в шесть, даже чуть раньше будильника, и приходил на работу вовремя, прозвище приклеилось намертво, хотя больше в жизни его ничего не изменилось. И только когда случалось Севастьяну проходить мимо городского больничного комплекса, он вдруг как-то сутулился и старался поскорее миновать антрацитовое здание морга, памятуя о дедке с берданкой и его криках: «Ты ж у меня посчитан!»
Посчитан, шептал Севастьян и, вздрагивая, оглядывался, словно ожидал, что за ним уже выстроилась очередь недовольных сограждан, но там никого не было. И Севастьян продолжал свой путь под зорким взглядом Фобоса, по Ижовке, через Студенческую, к рабочему месту и нервно моргающему начальнику.
Так бы и завершилось мое повествование о казусе из жизни одного жителя Марса, банально и без изюминки. Но через пару недель после возвращения Севастьяна на рабочее место, аккурат во время дежурства Петрюхи в морге, в дверь холодной снова постучали изнутри. Дедок только выругался и отправился вызывать спецбригаду, не выпускать же «постояльцев» просто так Спрос-то с кого будет С него, с Петрюхи. А они все стучат и стучат..
Автор: https://vk.com/id24338865 Эль Гладкая
Группа автора: https://vk.com/club125277356
http://v.com/wall-68670236_538580

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *