Черные волосы занавесили ее лицо. Она двигалась дергано, медленно, каждый шаг отдавал болезненной изломанностью. Нож почти вибрировал в дрожащей руке, казалось, вот-вот запоет. Удар, еще удар. Кровь на ноже, на ее белоснежной ночнушке, лице.

Сгорбившись, она опускается на колени и наклоняется над распростертым телом. Кровь растекается по начищенному паркету, собирается лужей, стекает вниз по лестнице. Темные волосы тоже в этой луже, напитываются чужой кровью, становятся багровыми, сливают в одну массу и текут, текут вниз, заполняют собой щели в полу. Она не замечает это, шепчет что-то распростертому телу, опирается на нож как на костыль. А он еще жив, хрипит, хватается за горло, хочет сказать что-то, косит глазами в сторону. Она замечает это, следит за его взглядом и на секунду замирает, как паучиха, а затем вытягивает окровавленную руку, ближе и ближе, и тянет сладко: «Сынок».

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *