Анамелия

Анамелия Шабаш не задался с самого начала. Погода испортилась, диспетчеры не давали разрешений на взлет: за короткими строчками метеосводок без труда можно было прочесть категоричное нет.

Шабаш не задался с самого начала. Погода испортилась, диспетчеры не давали разрешений на взлет: за короткими строчками метеосводок без труда можно было прочесть категоричное нет.
Двенадцать разочарованных женщин выжидающе смотрели на свою Верховную. Нетерпение уже расплескивалось в неподвижном воздухе, но Вирсавия молчала — мигрень, разыгравшаяся на смену ветров, была настолько свирепа, что трудно было моргать, не то что брать на себя ответственность за всех участниц ковена.
— Простите, дамы, — голос начальника Башни звучал сочувственно, — такой бури мы еще не видали.
Шутку о том, что ведьмы могли бы наколдовать ясное небо и попутный монсун, Гарри оставил при себе — двадцать лет прошло, а он все еще прекрасно помнил, как молоко в его чае скисало каждый день на протяжении целого года.
— Лететь по приборам вы не сможете, — было понятно, что он в этот момент смотрит на метлы и разводит руками.
— Спасибо, Гарри, — негромко ответила Вирсавия, — мы как-нибудь доберемся.
Женщины встревоженно переглядывались, но никто из них не смел нарушить повисшего снова молчания — суровый нрав скорой на расправу Верховной держал их в жесткой узде.
— Поедем на такси!
Все в изумлении обернулись. Стоящая позади толпы девушка в длинном белом платье с широкими рукавами и тяжелых армейских ботинках на голых ногах, что-то быстро печатала в телефоне.
— Какой адрес у Лысой Горы — спросила она, не отрывая глаз от экрана, — Убер не может найти на карте.
— Тсссс, Аномалия! — зашипела на нее пугливая Юфимия, — тихо!
— Я Анамелия, — спокойно поправила ее нахалка.
— Помолчи, — мягко сказала Вирсавия, будто очнувшись от хрустального сна, — Ты помнишь, я просила тебя не разговаривать. Лучше сделай нам всем чай, пока я решу, как быть.
Анамелия пожала плечами. Верховная действительно наложила такой запрет: голос новенькой ведьмы был похож на заколдованный вересковый мёд — через минуту у слушающего хмелела голова, зрачки расширялись на всю величину радужки и начинали медленно вращаться, погружая человека в сладкий, зачарованный транс, в котором он мог находиться несколько дней подряд.
— Это несправедливо! — возмущалась девушка, — я не Сирена, распевающая песни.
— Ты не Сирена, — Вирсавия была непривычно терпелива с новенькой. — Пока ты — хаос. Даже я не знаю твоих способностей, нам понадобится время, чтобы выявить их все. И целая вечность, чтобы научить пользоваться ими разумно.
В четверти мили от аэродрома виднелся узкий перелесок, Анамелия нашла там душицу и зверобой, еще понадобились смородиновые и ежевичные листья, подсохшие ягоды черники и шиповник. К ее возвращению Мойра уже развела огонь и вскипятила воду.
В кружку Верховной девушка отдельно растерла немного емшана, донника и маленький синеголовник.
Она внимательно наблюдала, как Вирсавия вдыхает тонкую горечь полыни, как хмурит брови, медленно считая про себя до десяти, чтобы унять подступающую ярость и как проигрывает эту маленькую битву самой себе, делая первый глоток, после которого безжалостные шипы мигрени ослабляют мертвую хватку. К последнему они растают без следа, словно грязные сосульки в теплой луже.
Такой же безжалостный, как шипы, был взгляд Верховной, легким кивком головы поблагодарившей новенькую за приготовленный чай. Анамелия хорошо знала, что он предвещает: поздно вечером, когда все остальные ведьмы отправятся спать, Вирсавия поставит ее перед собой и доходчиво объяснит, почему нельзя исцелять без запроса. Она снова упрямо пожала плечами — никто во всем мире не мог заставить ее делать что-либо по принятым неизвестно кем правилам.
Блаженная Эйжена горестно вздохнула. Ее светлая головка нонстопом ловила чужие мысли и радиосигналы. Далеко не всегда она могла отличить одно от другого, но сейчас Эйжена знала точно — планам Верховной сбыться сегодня не суждено.
— Мы возвращаемся, — объявила Вирсавия.
Ведьмы безропотно собрали бесполезные метлы и выстроились в унылого вида кавалькаду.
— Не так быстро, дамочки! — неприятный резкий окрик прозвучал металлическими интонациями полицейского мегафона — к взлетно-посадочной полосе подъезжала переливающаяся красно-синими мигалками машина.
Патрульный Роджерс был новичком. Тридцать три года работы с бумагами в отделе нарушений правил дорожного движения сказались на и без того сварливом характере. Перевод же в полевые условия только усугубил: энтузиазм неофита наложился на охотничий азарт, и о Роджерсе поползла дурная слава.
— Так-так-так, — осторожно, чтобы не помять форменные брюки, он вылез из автомобиля, — и куда это мы направились организованной толпой, в шеренгу по одному
— Патрульный Роджерс, — Вирсавия приветственно кивнула головой, — чудесная погода стоит, не так ли
— Не так ли, не так ли, — клоунски закивал Роджерс, — нелетная
— Да, говорят, во всех аэропортах рейсы отменены.
— Ну! Вот беда-то! Ведьмам и не полетать теперь.
— Простите
— Я говорю, вам, ведьмам, сегодня не везет! — Роджерс аж хрюкнул от удовольствия.
Салемские времена давно прошли, единственным отголоском тех увлекательных дней осталась короткая строчка в Законе, не позволяющая ковенам открыто собираться на шабаш. Любой представитель закона имел право задержать подозрительную группу женщин числом больше двенадцати. Конечно, ведьм больше не сжигали, но последующие бюрократические разбирательства — кто кем является и кому приходится — были так долги и мучительны, что ковены выбирали только проверенные места. Маленький аэродром, затерянный между непроходимыми лесами и заброшенной деревенской дорогой был одним из них, пока о нем не пронюхал новичок-патрульный.
— Никто не ждал испанской инквизиции — Анамелия, проигнорировав запрещающий жест Верховной, покинула замерших тревожно сестер, чтобы присоединиться к разговору.
— Я вас заверсту чую! — Роджерс достал из кармана пару смятых бланков и шариковую ручку.
— Нас, гандболисток — удивленно переспросила девушка. — Что за странный дар у вас
— Кого — патрульный смерил ее взглядом.
— Гандболистки мы. Ганд-бол, — по слогам произнесла Анамелия.
И, чтобы этот дуболом не решил, что она его обзывает, добавила:
— Игра такая, с мячом, знаете
— Как не знать, знаю, — милейшим голосом отозвался Роджерс, — а тринадцать штук вас почему
— Тренер, — ведьма кивнула в сторону Вирсавии, — семь игроков, три запасных, врач и наш команд-менеджер.
— И все с метлами — Роджерс вдруг почувствовал странное головокружение.
Ему нестерпимо захотелось сесть на траву и прикрыть глаза — мушки, вдруг замельтешившие перед лицом, мешали сосредоточиться.
— Ужас, да — Анамелия скорчила брезгливую гримасу, — это все Иезавель. Говорит, поедем на клининговый ивент, вам, девочки, надо чаще светиться на публике! Да кому это надо Мне — точно нет!
— Погоди-погоди, — патрульный вытер носовым платком выступивший на лбу пот. — Гандболистки, значит Команда
— Клининговый ивент! Нет, вы представляете такое придумать! Каждой по метле, и давайте, девочки, метите отсюда и до соседнего леса! А нам потом этими ногами в бассейн лезть! И этими руками мяч кидать! — Анамелия не замолкала.
— Паулина у нас даже шапочку не снимает, так много тренируется, — она показала в сторону немолодой черноволосой женщины в амишском чепчике.
— Какую шапочку В ушах от тебя уже трещит, — Роджерс взял рацию, — пятый, пятый! Пятый! Это сорок восьмой. Передайте на шестую базу, нашел я вам их. Пусть высылают транспорт.
— Видели, как мы зажгли в полуфинале Нет, вы видели Порвали этих дур, как тузик грелку! Или мочалку! Играли в гандбол, порвали семь мочалок!
— Достаточно, — Вирсавия взяла девушку за руку и отвела в сторону, — это не поможет.
— Что, вот так просто сдадимся — взвилась Анамелия. — Сядем и поедем
— Да, — Верховная направилась к остальным, — сегодня не наш день.
Микроавтобус приехал через десять минут. Вежливые люди в полицейской форме рассадили женщин по местам, аккуратно погрузили их вещи, сложили метлы в багажный отсек и попросили не волноваться — безошибочный предвестник надвигающейся катастрофы, масштабы которой им только предстояло узнать.
***
В спортивном центре имени Джона Крадвелла царила суматоха, переходящая в легкую панику — женская команда по гандболу из Гриндейла, которая должна была приехать на товарищеский матч, пропала со связи два часа назад. Их не нашли ни в пробке на трассе, ни в окрестных больницах, ни в сводках дорожных и криминальных происшествий — они будто растворились в воздухе. Матч, билеты на который были распроданы еще три месяца назад, был под угрозой.
Филипп Фэнли, директор спортцентра и устроитель соревнований, пытался рвать на себе волосы, но был безнадежно лыс. Он сочинял объяснительную речь, когда ему позвонили — гриндейловская команда в полном составе обнаружена застрявшей в каком-то непроходимом лесу, вызволена, и уже едет к нему.
Он лично встретил их у подъезда к центру, разогнав всех журналистов и зевак.
Спортсменки оказались очень смущены своим опозданием, и он не стал их мучить расспросами: звереющая публика и так слишком долго ждала зрелищ. Мистер Фэнли проследил, чтобы девушкам выдали специально пошитую к этому событию форму, предупредил, что выход через семь минут, и вернулся к себе в кабинет — он собирался умереть от инфаркта в его прохладной тиши.
Бледная от гнева Вирсавия смотрела на себя в зеркало: в коротких темно-синих шортах и красном, с двумя белыми диагональным полосками топе она выглядела, как старшеклассница из команды чирлидеров, а не Верховная ведьма.
— Как в такой форме лезть в бассейн — озадаченно спросила Анамелия.
— Никак, — голос Вирсавии звучал практически без интонаций, — ты перепутала гандбол с водным поло.
— Что же, леди, — обратилась Верховная уже ко всем, — не будем сдаваться, предадимся позору до конца.
Со счетом 46:2, в пользу хозяев, сборная Гриндейла, исполненная унижения, вернулась домой.
***
Их только называли инквизиторами. Функции давно изменились: от преследования и пыток ведьм до административной работы, в которой рутины было больше, чем пафоса в названии организации — Орден Последних Инквизиторов. Сама организация походила на альянс профсоюза, центра психологической помощи и службы исполнения наказаний.
К каждому ковену был прикреплен свой Инквизитор.
— Почему прислали вас Где Инквизитор Моррис — Верховная не стала тратить время на любезности. — Он хорошо справлялся со своими обязанностями.
— Инквизитор Моррис отправлен на заслуженный отдых. Меня зовут Винс, и я полностью к вашим услугам.
Вирсавия кивнула, даже не попытавшись улыбнуться. Новый Инквизитор был слишком молод и слишком хорош собой, у нее были серьезные сомнения, что он справится.
— У меня большой опыт, — будто прочитав ее мысли, учтиво добавил Винс.
— Я провожу вас в кабинет Инквизитора Морриса. И возьмите вот это, — она протянула ему узкий браслет из белого золота, — не снимайте его, мы все еще не знаем всех ее способностей. Скажите, если что-нибудь будет нужно.
— Спасибо, у меня все с собой, — заверил ее Винс.
Папка с личным делом распухла от документов, отчетов и бумаг. Он успел изучить только несколько, когда в дверь негромко постучали.
— Входите, Аномалия, — сказал он, не отрываясь от чтения.
— Я Анамелия, — голос стоящей перед ним девушки был таким мягким и завораживающим, будто его настояли на меду, теплом молоке и колыбельных.
Винс надел браслет на левую руку.
— Встаньте сюда, — он показал жестом на пространство перед его столом, — и расскажите мне, почему вы здесь.
Анамелия пожала плечами. Взгляд ее синих глаз был настолько невинен, что только бессердечное чудовище, присланное Орденом Последних Инквизиторов, могло предположить, что она хоть в чем-то может быть виновата.
— Отвечайте немедленно! — приказал Винс.
— Ума не приложу. А вы как думаете — казалось к молоку с медом и колыбельными добавили нежности лепестка садового лютика.
— Я думаю, — Винс поправил браслет, — что для начала я лишу вас сладкого. Скажем, на месяц. На два — запрещу шабаши и книги, на три — колдовать. А если не захотите по плохому, по хорошему будет еще хуже. Отправлю вас с длительным визитом в Гластонберийскую Школу Примерных Ведьм — и будете там соответствовать!
— Я заставила всех играть в гандбол, — Анамелия опустила ресницы.
— Память возвращается к вам Чудесно! До Гластонбери — час езды. Хотите посмотреть, какие там прекрасные сады, полные камелий и роз
— Пожалуйста, не надо, — ее щеки заалели, — я так все вспомню.
— Хорошо, — покладисто согласился Винс. — Что там кроме командных игр Вот тут, например, записано — предлагала Бафомет морковку
— У нее рожки
— Чтооо
— У нее были рожки, и я думала он голодный. Она… Ну в общем.
— Рожки. У Бафомет. Вы же не трехлетняя девочка, которую привели в контактный зоопарк! Нас уверяли, что вы из приличной семьи, просили за вас! — Инквизитор выразительно кивнул себе под ноги.
— Тетя Геката — девушка удивленно подняла на него глаза.
— Что за история с тем несчастным викарием У него тоже рожки — голос Винса гремел на весь кабинет.
— Нет, — Анамелия испуганно всхлипнула, — у него белый воротничок. И красная шапочка. И палочка со звездой, как у феи.
— Жезл! Какое заклятие вы на него наложили, что он не спит, ходит с грустными глазами возле вашего ковена и пишет плохие стихи
— Оно не мое! Мне прабабушка подарила. На день рождения.
— Рассказывайте.
— Оно на латыни
— Живо!
Анамелия произнесла первые четыре строчки, больше похожие на детскую считалочку.
— У вас браслет расстегнулся
— Что..
Цветочный мед, теплое молоко, колыбельные на чужом языке, лепесток садового лютика — Винс чувствовал, как смесь ощущений вливается в него по каплям, растворяя сопротивление и всю силу воли.
— Что там дальше
Девушка продолжила. Она больше не запиналась, голос ее стал чуть громче, а интонации мелодичнее. Каждое слово опускалось невесомыми хлопьями сахарной ваты — слушать их хотелось бесконечно.
— Хватит! — Инквизитор попытался стряхнуть с себя накатившую дрему.
— Это все
— Замечательно. Только у нас тут еще 173 пункта, — он устало потер переносицу.
Молоко и мед Колыбельные и садовые цветы Вряд ли Винсу удалось бы рассказать хотя бы о сотой части тех ощущений, когда юная ведьма признавалась во всех своих провинностях, налагая на него крепкие, неразрушаемые чары.
Серебряный песок в больших стеклянных часах обещал ему, что времени на эти разговоры у них еще очень и очень много.
***
Долгий день давно подошел к концу.
Анамелия спала.
Вирсавия в дальней оранжерее зарисовывала белые остролистые лепестки распустившейся призрачной орхидеи.
Грустный викарий написал еще два плохих стихотворения.
Патрульному Роджерсу снилась скромная Паулина. Она, заливаясь румянцем и постреливая глазками, показывала ему, как завязывать чепчик на фламандский узел.
Бафомет брала в МакАвто морковные палочки и молочный коктейль.
Инквизитор Винс рулил по ночной трассе. Магнитола в его машине потрескивала и сбивалась с волны на волну. Эфир выдавал помехи, и было невозможно отличить свои мысли от радиосигналов, которые ловила нонстопом блаженная Эйжена.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *