Ремиссия

 

Ремиссия - Пап, а можно я не буду зонтик открывать мальчуган крепко держал отца за руку, и семенил рядом, шлёпая по лужам. Дождь был тёплым, но зарядил, кажется, надолго: небо словно опустилось

— Пап, а можно я не буду зонтик открывать мальчуган крепко держал отца за руку, и семенил рядом, шлёпая по лужам. Дождь был тёплым, но зарядил, кажется, надолго: небо словно опустилось ниже, затянутое тугими, плотными тучами.
— Осень в этом году ранняя, — мужчина посмотрел на ребёнка. Совсем мы не по погоде, не простудиться бы…
Он остановился, и, присев на корточки, застегнул сыну пуговицы на лёгкой курточке.
— Пап, ну, можно
— А Да, мужчина выглядел рассеянным; словно и не слыша вопроса, он отчего-то часто заморгал, затем, улыбнувшись сыну, поднялся, и они пошли дальше.
Дождь застал их врасплох, но оба не выглядели огорчёнными. Мальчишке нравилось наблюдать, как из-под ног весело разлетаются по асфальту брызги. Мужчина смотрел, как у фонарей свет растекается, утопая в разноцветной листве, и задумчиво улыбался.
Они шли через парк. Пашка так звали мальчика никогда не видел таких больших парков. Здесь, словно в лесу, оживали деревья, причудливыми формами напоминая мальчику животных и сказочных существ. Наверняка эти места таили в себе много тайн и историй он непременно узнает хотя бы некоторые из них. Папа говорил, они в большом городе надолго может быть, насовсем.
В городке, откуда приехали Пашка с отцом, был всего один парк. Совсем небольшой: пересечь его можно было быстро Пашка даже не успевал доесть мороженое. Самое любимое, в вафельном рожке с капелькой шоколада внизу.
Мама тоже умела делать мороженое. Это было настоящее чудо: она наливала в большую миску молоко, сыпала сахар и какой-то другой белый порошок Пашка не знал, что это, потом доставала из шкафчика гремящую штуковину и взбивала крем. Пашка, помогая, сам убирал миску в морозильную камеру, и на следующий день они ели мороженое.
Это было давно, но Пашка помнил, как улыбалась мама, как желала ему приятного аппетита, помнил нежность её рук, и кажется, даже запах. Мама пахла этим мороженым также сладко и хорошо.
А потом мама уехала. Бабушка говорила, что мама вернётся, но она всё не возвращалась. Бабушка забирала Пашку из садика, и на выходные. Папа неделю работал, а в пятницу вечером уезжал куда-то. И когда возвращался, лицо его было грустным и усталым. Они с бабушкой разговаривали, но слова «химия», «лучевая», и другие были Пашке не понятны, и он терял интерес.
Так и прошли конец зимы, весна и лето, а теперь папа взял Пашку с собой. Они собирали чемоданы, потом ехали на электричке, потом Пашка почему-то проснулся в чужой комнате (позже он узнал, что она называлась гостиничной), но папа был рядом, и он успокоился. И сейчас, ранним субботним утром, Пашка шёл рядом с отцом через большой парк, и рассматривал деревья, и брызги, и не хотел открывать зонт.
— Пап… Пашка вдруг встрепенулся, будто догадавшись о чём-то важном, — а куда мы идём
Мужчина ответил не сразу: было похоже, что он сначала мысленно проговорил каждое слово, словно пробуя слова на вкус, как мамино мороженое, смакуя кусочек за кусочком.
— К маме, — от волнения голос сорвался, просипел, — Пашка, маму забирать идём!
Он вдруг остановился, словно только что осознал сказанное. Повернулся к сыну, подхватил на руки…
Осенние листья разлетались, утопая в лужах. Под дождём и тёплым светом фонарей шли отец и сын, и не было никого счастливее тех двоих.

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *