Незнакомец в красных перчатках смотрел на меня с выражением беспросветной тоски и печали

 

Незнакомец в красных перчатках смотрел на меня с выражением беспросветной тоски и печали Мне было лет пять, но я помню и колючий снег, залетающий за высоко поднятый воротник его пальто, и дерево

Мне было лет пять, но я помню и колючий снег, залетающий за высоко поднятый воротник его пальто, и дерево за забором, рядом с которым он обычно стоял.
Он часто приходил. Высокий такой, большой. Никогда ничего не говорил. Просто смотрел. Тогда мне казалось, что это великан, как в сказке, что читала мама. Он охраняет крепость, в которой живут гномы. Главным гномом был, конечно, я. И детский сад был, разумеется, крепостью.
Я рисовал себе картинки, в голове и на бумаге. Вот на наш садик, в смысле, на крепость, напал злой колдун. Взял в плен Анну Михалну, т. е принцессу. А мы, гномы, в панике хватаем мечи деревянные, пластиковые лопатки, подушки, и вступаем в неравный бой со злом. Тут, конечно, великан в перчатках. Раз, два. Все спасены. Анна Михална сырники на полдник вареньем поливает, все счастливы и довольны. Разве можно быть несчастным, когда крепость цела, а на тарелке сырники
Последний раз я видел незнакомца перед школой. Потом мама вышла замуж и мы уехали из Минска. Великан с нами, конечно, не поехал. Остался крепость охранять. И Анну Михалну с гномами. Я долго ещё вспоминал его и грустил. В Риге возле школы никто не стоял и так внимательно на меня не смотрел.
А потом взрослая жизнь. И умерла мама.
И сейчас я разбираю её вещи и свои воспоминания. Нет, наши. Наши воспоминания. В большой шкатулке старой, ещё, кажется, баб Зининой, среди писем, советской бижутерии и кучи пожелтевшего кружева вдруг мелькнуло и замерло. Ярким, красным. Крупной вязки шарфом.
И сквозь узкие, длинные кисти его, так, что не сразу заметишь, два знакомых лица. Счастливое такое фото, хоть и потрёпанное. Разорвано крест на крест. Бережно склеено. И снова, видать, разорвано.
Мама, молодая такая, красивая. Смеётся, чуть прищурив глаза. Смотрит не в объектив, нет. На мужчину. Высокий, обнимает её. В красном шарфе, что сжимаю до боли в руках. И в красных перчатках. Мама не говорила о нём, а я и не спрашивал. Думал, что погиб он при исполнении, или на секретной миссии в неизвестной стране находится, или в космосе…
Я много чего тогда думал. Только не о том, что папа может быть великаном.

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *