О, привет, бросила совсем незнакомая девочка в дурацком магазинном костюме ведьмы из шуршащего материала типа полиэтилена, лажовой остроконечной шляпе и с невероятно широкой улыбкой, слишком широкой для её небольшого аккуратного лица

 

О, привет, бросила совсем незнакомая девочка в дурацком магазинном костюме ведьмы из шуршащего материала типа полиэтилена, лажовой остроконечной шляпе и с невероятно широкой улыбкой, слишком

Можно мы тут посидим Мы тебе не помешаем Не помешаем Элис почувствовала себя пьяной в этот момент, хотя ни разу в жизни не употребляла алкоголь. Она сидит тут одна, залитая кровью, зарёванная, не знающая, что ей делать, с канцелярским ножом в руках и трупом взрослого мужчины на полу как вообще можно задать подобный вопрос в такой ситуации
Да нет, не помешаете, сиплым голосом ответила она. Точно звучит как пьяница. Боже, она ведь никогда, никогда в жизни не пила, и вообще что сейчас эта девочка о ней подумает
Классно, ответила она и села рядом. От неё пахло ароматическими палочками, жжёным деревом и чем-то кислым, вроде конфетных тянучек. Странный очень запах, непривычный для Элис. О, опять опаздывают, сердито произнесла девочка, вытащив неизвестно откуда старинные часы на цепочке и затем вновь непонятно куда их положив. Эх, ну ничего не поделаешь, придётся ждать.
Элис казалось, что она вот-вот задохнётся: от этой ситуации ужасной, от охватившего её волнения, страха, от робости перед этой девочкой, от чувства вины Как бы хорошо было, если бы она просто взяла и умерла прямо сейчас, на этом самом месте!
«Может, убить её» нервно подумала Элис. Она свидетель, а это опасно Ох, и зачем она только пришла сюда! Почему не убежала, не подняла крик, не стала звать на помощь Что это она достаёт из сумки, печенье Отлично, она ещё и печенье решила пожевать!
Будешь
Элис посмотрела на протянутую печеньку (с шоколадной глазурью и оранжевой мармеладкой поверх), затем её взгляд поднялся по рукаву изящного чёрного платья и остановился на лице девочки. Она совершенно не выглядела испуганной или смущённой; её жест был таким простым, как будто бы она сейчас не сидит рядом со страшненькой, забрызганной кровью ровесницей с ножом в руках.
Да что с ней вообще не так!
Нет
Ну не хочешь как хочешь, сама съем, легко согласилась девочка и лёгким движением узкой руки бросила печеньку себе в рот.
Вообще-то эта ведьмочка была очень красива. Хотя, по мнению Элис, слишком ярко накрашена: они, скорее всего, ровесницы, но даже если и есть небольшая разница в возрасте, то разве не рановато ли красить губы в такой насыщенный тёмный цвет, подводить глаза в стиле голливудских актрис пятидесятых и накладывать столько туши на ресницы Или это не тушь накладные, что ли Одноклассницы Элис любили такие штучки, а Элис только и могла себя утешать, что все они потом вырастут шлюхами, и вообще не во внешности счастье.
Но у этой девочки даже накладные ресницы не выглядели пошло. Или они вовсе не накладные, а просто такие длинные..
Чего без костюма
Элис не знала, что ответить.
У меня нет, ответила она, чуть помедлив.
«Папа был против», подумала она, но разумно решила не озвучивать. Не надо говорить о папе, когда его труп лежит практически прямо перед ногами. Это нехорошо.
Вообще всё это нехорошо. И что она до сих пор тут делает Почему не прячется от полиции и не пытается смыть с себя кровь
Да ладно, нет костюма округлила кошкоподобные глаза девочка. Можно же что-то самой сделать, если денег нет.
Да не
Знаешь, как раньше маски делали Не поверишь — проще простого. Тогда никто над костюмами так не трудился, как сейчас, просто брали папье-маше и делали из них маски. Стр-р-рашные, кривые, вообще просто страх!
Я не умею папье-маше, неловко пыталась оправдаться Элис. Хотя чего оправдаться, и правда же не умела. Отец отец никогда не поощрял её занятия. Не был против, но не поощрял.
Вообще его что-нибудь интересовало в ней, кроме того, что находится у неё между ног
Ну не папье-маше, так пакет. Серьезно, пакет! Дёшево, зато можно такую маску вырезать, у-у-у! — и девочка состроила выразительную рожицу, скорее очаровательную и придурковатую, чем страшную. У меня братец — спец по пакетам: каждый год из них костюмы сооружает, придурок малолетний. Но ничего, талантлив, зараза, страшные костюмы получаются. Да где же они пропадают! неожиданно в середине предложения рассердилась девочка, и Элис была уверена, что невдалеке испуганно замяукала кошка. Ну сколько можно их ждать! Я что, весь вечер должна сидеть, мне заняться, что ли, больше нечем!
Я пойду, неловко произнесла Элис, садясь на самый краешек бревна. Ей давно хотелось уйти, а ещё дольше сдохнуть и больше не мешать никому. Тогда, если бы она умерла, её бы не арестовали не арестуют. Если умрёт. А если не умрёт Наверняка найдут, по отпечаткам пальцев на одежде убитого Хотя если избавиться от трупа
Нет, лучше сначала уйти. Элис было слишком страшно, чтобы сейчас что-либо предпринимать. К тому же она не одна, тут свидетель хоть и весьма странный.
Почему у неё всегда не как у всех По нормальному. Нормальная семья (когда папу не хочется убить, а маме не всё равно), нормальная школа (а не сборище малолетних шлюх и уголовников), нормальная внешность (а не жирная харя с дурацкой стрижкой и бабушкиными очками), нормальный район, одежда, друзья Чтобы всё было нормальное. Почему так нельзя
Элис не находила ответа на этот вопрос.
Да сиди, сиди! так же внезапно, как и до того, спохватилась девчонка. Ой, прости, я тебя напугала Слушай, я не хотела. Просто бесит, когда все опаздывают, вот даже не поверишь, как! Но я хотя бы не одна тут кукую. Кстати, тебя как зовут
Меня Элис стеснялась общаться с этой девочкой, но ещё больше она стеснялась просто встать и уйти. Элис.
Как Прости, не услышала.
Э-лис, повторила она, вслушиваясь в звучание своего имени. Элис. Э-лис. Нет, это имя ей не подходит. А какое подходит Вонючка, наверное, или Страшила Очкастая. Тоже, может быть, вариант. Хотя ей всегда хотелось, чтобы её звали как-нибудь красиво: Вильгельмина, Гертруда можно даже как-нибудь по-восточному, Асако, Драупади, или как царицу из учебника, Сююмбике. Красивое очень имя.
Но точно не Элис, нет.
Хм, прикольно. А меня Маргарита. девочка схватила Элис за руку и пожала её, а испуганная Элис, покраснев, смотрела на чёрные крашеные ногти своей новой знакомой и не знала, куда ей деваться. Слушай, тут такое дело В общем, мы хотим колядовать пойти, чтобы мальчишек с носом оставить. Эти придурки всегда себя считают лучше всех, так надо преподать им хороший урок! она усмехнулась, и сейчас её заострённые клыки выделялись особенно чётко. Может быть, ты к нам присоединишься Если захочешь, конечно. Маргарита посмотрела на нож в руке Элис, и её улыбка уже почти вышла за пределы лица. У тебя должно хорошо получаться.
Я не думаю, запротестовала Элис. Она в жизни никогда не колядовала и общение с незнакомыми людьми доставляло ей кучу волнений и переживаний, ей вовсе не хотелось снова страдать от своего неумения вести разговор.
К тому же, куда она пойдёт в таком виде
Да давай, у тебя получится! Маргарита хлопнула Элис по окровавленной коленке. Я тебя девчонкам представлю, скажу, что ты новенькая. Ты как раз хорошо выглядишь, они оценят. Как будто бы так и надо. К тому же тебе всё равно некуда деваться, Маргарита внезапно сменила тон своего голоса на более покровительственный и нравоучительный. Останешься тут поимеешь целую кучу проблем. Оно тебе надо вообще А с нами ты можешь отмазаться, дескать, с подругами гуляла, ничего не знаю. Я тебя ещё плакать научу перед следствием: у девчонок такие вещи шикарно срабатывают! Полицейские сразу становятся как шёлковые — хоть верёвки из них вей. Кстати, этому тоже могу научить, если захочешь.
По-настоящему, что ли почти пробормотала свою реплику Элис. Ей ужасно хотелось плакать: она не понимала, зачем эта девочка к ней так добра. Маргарита громко рассмеялась и как следует стукнула её по спине, так что Элис едва не напоролась на собственный нож.
Вот, я же говорю, у тебя получится! Ну всё тогда, идёшь с нами, и это не обсуждается! вдруг тонкие чёрные брови Маргариты вздёрнулись вверх, и она радостно закричала: О, вот и они идут, ну наконец-то! Идём скорей, я тебя представлю!
В левой руке Маргариты тотчас же возникли из ниоткуда метла и котёл, а правой она крепко схватила Элис и потащила за собой, не обращая внимания на побледневшее лицо своей спутницы и её неуверенные протесты. Она легко перепрыгнула через лежащий на земле труп, а вот Элис слегка споткнулась об него, и её чуть не стошнило от осознания произошедшего: проклятье, она ведь так хорошо знала эту ногу Ещё вчера она лежала, уперевшись на неё подбородком, пока отец противным умилительным голосом ей что-то говорил и трогал другой рукой себя, иногда прерываясь на короткие приказы-команды: лицо туда, смотри сюда, ротик приоткрой, нет, ещё шире, вот так, ножки раздвинь Ножки. Ротик. Спинка, которую надо прогнуть, выгнуть, на которую нужно ложиться. Локотки. Ручки. И прочие мерзкие, такие сладкие, слова.
А она же ещё утром с ним яичницу ела. А теперь он лежит вот, лежит. Мёртвый. Может, оно и к лучшему Как давно Элис об этом мечтала
На самом деле не так уж: раньше она считала это нормальным. А потом, когда она начала обо всём думать и размышлять, ей стало ужасно противно. Но противно это не ненависть и не желание смерти, до этого ещё далеко; ненависть появилась позже, когда папа сначала бросил в адрес какой-то женщины «развалина», а потом, когда Элис рассказывала ему о проблемах в школе (обижают, дразнят, в рюкзак бумажек напихали, плохо, никто не любит), попросил встать к нему «спинкой» и раздвинуть «ножки». Вот тогда и появилась ненависть — до того её не было.
А сейчас что
А сейчас ей, конечно, страшно. Но уже не так сильно, когда она пообщалась с Маргаритой, до того Элис боялась намного сильнее. Полчаса назад она бы наверняка испугалась, если бы увидела, как одна за другой появляются разные странные девочки: одна зубастая блондинка с рожками, хвостом и кровью на лице, другая с перепончатыми крыльями и длинными зубами, торчащими изо рта, третья бежала на четвереньках, а когда остановилась, то начала чесать задней ногой ухо, ещё одна полупрозрачная, в японском наряде и с высокой причёской Да, её бы это сильно напугало.
Сейчас нет. Хотя Элис всё ещё было страшно, почему-то, увидев подружек своей новой знакомой, она почувствовала себя намного спокойней: наверное, в такой компании ей не надо бояться, что на неё напишут заявление в полицию и сдадут вместе с трупом отца.
Она перехватила нож поудобнее: непонятно, как и когда он превратился из канцелярского в столовый, с мощной тяжёлой ручкой и острейшим лезвием, но таким он нравился Элис даже немного больше.
Интересно, что же они будут делать
Девчонки, это Элис, Элис, это девчонки, потом поближе вас всех познакомлю. Ну что, девчата, Маргарита вновь улыбнулась, и её улыбка казалась почти сверкающей в осенних сумерках, да начнётся праздник.

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *