Иван Михайлович сыто икнул и, сложив руки на животе, блаженно жмурился, подставив свое лицо теплому солнышку.

Иван Михайлович сыто икнул и, сложив руки на животе, блаженно жмурился, подставив свое лицо теплому солнышку. Иван Михайлович, чуть полноватый и с залысиной сорокапятилетний мужчина, работал

Иван Михайлович, чуть полноватый и с залысиной сорокапятилетний мужчина, работал смотрителем и экскурсоводом в музее искусств. Семьей он так и не обзавелся, а потому влачил жизнь типичного холостяка. Каждый день, ровно в восемь утра он приходил на работу, а в два часа дня отправлялся пообедать в уютный ресторанчик, спрятанный от суеты мегаполиса во дворе. А затем направлялся в парк, на свою любимую скамейку.

Там, жмурясь от солнышка, Иван Михайлович любил помечтать. Он вспоминал моменты своей жизни и всячески их прокручивал у себя в голове, как бы могло произойти, поступи он по-другому. Что было бы, стань он актером или как бы сложилась его жизнь, если бы он не застал свою девушку в постели с другим Так он сидел около часа, а может и больше, а затем шел обратно в Музей, заступать на вторую смену.

И вот, когда Иван Михайлович в очередной раз думал, как бы он поступил тогда в школе, тридцать лет назад, его размышления прервал детский голос:

— Дядя, вам ботиночки не почистить

Разлепив глаза, Иван Михайлович с удивлением посмотрел на источник шума, отвлекший его от его размышлений, ставших почти неотъемлемым ритуалом его жизни. Перед ним стоял мальчонка с чумазым лицом, в потрепанной, но добротной одёжке, лет эдак семи, который держал в руках банку гуталина и пару щёток для обуви. По-прежнему пребывая какой-то своей частью в грёзах и мечтах, Иван Михайлович, чуть сиплым от долгого молчания голосом, ответил:

— Прости, малой, по пятницам не подаю.

— Понятно, дядь, – малыш ничуть не обиделся на довольно грубый ответ и пошел дальше, по аллее.

Мужчина уже было собрался закрыть глаза и опять погрузиться в воспоминания, но что-то в душе начало у него свербить. И чем дольше он смотрел в спину уходящему мальчику, тем сильнее становилось это неприятное чувство. Наконец, он не выдержал и крикнул:

— Эй! Мальчик! Вернись, пожалуйста!

Ребенок, явно не удивленный такой переменой настроения у взрослого, послушно подошел:

— Да, дядь Почистить ботиночки

— Ты что, нет конечно! – шикнул Иван Михайлович, озираясь по сторонам. Он боялся, что кто-то это услышит, и на него будут показывать пальцем, как на человека, который эксплуатирует детский труд.

— Вы не стесняйтесь, дядь! Ботинок вот сюда ставьте и я мигом его почищу! Всего сто рублей и ваша обувь будет как новенькая, – устало улыбнулся мальчик.

— Да я тебе просто так дам сто рублей, парень, не надо мне тут при всех обувь чистить, – Иван Михайлович по-прежнему был смущен. – Ты лучше скажи – такой маленький, а уже такой грязной работой подрабатываешь. Зачем тебе деньги

— Мама у меня умирает, а лечение дорогое. А я у нее один. Она лежит, встать не может, денег нет совсем, а так хоть на еду хватает, – доверчиво пояснил малыш, глядя чистыми голубыми глазами на мужчину.

«Вот черт, еще один попрошайка! Хоть не напрямую просит, а обувь почистить предлагает. Конечно, многие отказываются и просто так дают деньги, вот и я чуть не попался!» — раздраженно пронеслось в голове у Ивана Михайловича. Желание помочь как-то скукожилось, сжалось, и на душе поселилось раздражение.

— И давно ты так подрабатываешь – саркастически поинтересовался мужчина.

— Месяц уже где-то, дядь. Я не только тут в парке, я еще машинам стекла протираю. Знаете, очень трудно денег заработать – я же еще маленький, ко мне никто всерьез не относится.

— Ладно, парень, держи пятьдесят рублей и дуй дальше. А мне на работу пора. – С этими словами мужчина протянул мальчику пятидесяти рублевую купюру.
Однако мальчик деньги не взял, а лишь насупился:

— Дядь, я не попрошайка. Я деньги зарабатываю, а не клянчу. Зачем вы меня вот так унижаете

Собравшийся уже было уйти, Иван Михайлович замер, недоверчиво смотря на стоящего перед ним ребенка. Уже давно любой другой взял бы деньги и рассыпаясь в благодарностях, пошел бы дальше – искать новую жертву. А перед ним стоял насупившейся ребенок, в глазах которого мужчина видел действительно неподдельную обиду за свои слова. Затем вдруг его рука сама по себе нырнула в карман, и через мгновение он обнаружил себя сующим пятьсот рублей в нагрудной карман курточки ребенка.

— Держи, тебе нужнее, – и, развернувшись, Иван Михайлович заспешил прочь из парка.

Потом он долго злился на себя, что подался мимолетной сентиментальности и стал жертвой мошенника, пускай и ребенка. Однако на следующий день он увидел этого мальчика вдалеке, который действительно стоял у светофора с какой-то бутылкой и тряпкой в руках и терпеливо ждал красного света. Иван Михайлович постоял, в раздумье, но не стал к нему подходить и что-то говорить, а просто пошел дальше — по своим делам.

Отныне в послеобеденное время Иван Михайлович не мечтал, а пытался взглядом отыскать мальчишку. Иногда он его видел в парке, но мальчик каждый раз был в другой части парка и поэтому никак не удавалось его подозвать. Наконец, Иван Михайлович уже сам встал и направился в его сторону. Ещё издали он заприметил курточку ребенка и, подойдя чуть поближе, окликнул его:

— Эй, мальчик

Ребенок обернулся на его окрик и его чумазое лицо расплылось в улыбке:
— Здравствуйте, дядь! Я вас часто тут вижу, но не решаюсь подойти, а то вдруг вы подумаете, что я опять у вас клянчить буду.

— Ну что ты, дружок, перестань! – смущенно махнул рукой мужчина. – Как мать

— Плохо, – ребенок погрустнел. — Кстати, спасибо большое Вам за те пятьсот рублей. Я смог маме купить мяса. Она очень давно его не ела.

Сердце Ивана Михайловича неожиданно наполнилось откуда-то взявшейся жалостью и любовью к незнакомому маленькому ребенку, который на полном серьезе благодарил его за то, что его мама смогла покушать мяса.

— Так, парень, бросай свои щётки и пошли. В магазин пойдем, поможем твоей маме. Как тебя зовут-то Меня Иван Михайлович.

— А меня Коля, – и малыш по-взрослому протянул руку.

— Ну, Коля, пойдем, – ответил Иван Михайлович, аккуратно, но от души пожимая руку маленького мужчины.
***
Наконец, нагруженный сумками из продуктового, Иван Михайлович вошел в квартиру Коли. Мальчик убежал за дверь в комнату, а мужчина, разувшись, осмотрелся. Квартира была маленькая и однокомнатная, очень по-простому обставленная. Видно было, что ее обитатели хоть и вели бедный образ жизни, но за порядком следили.
— Дядь Вань, проходите в комнату, я маму предупредил!

В комнатке было хоть и тесновато, но светло. У окна стояла одноместная кровать, на которой лежала худенькая изнеможенная женщина. Увидев мужчину, она улыбнулась и попыталась приподняться, но почти тут же опустилась на подушку с гримасой дикой боли.

— Вы что, лежите-лежите! – испуганно прикрикнул Иван Михайлович, в два шага сокращая расстояние до постели женщины. Оказавшись у ее изголовья, мужчина отметил про себя, что даже не смотря на страшную болезнь, женщина по прежнему остается миловидной. «Наверное, она была настоящей красавицей!» — про себя подумал мужчина, с робким интересом разглядываю больную.

— Спасибо Вам большое за вашу доброту! – на глазах женщины появились слёзы. – Когда Коля мне рассказал о Вас, я даже не поверила, что такое возможно. Вы единственный, кто нашли в себе доброту помочь ребенку!

— Ну что Вы, перестаньте! В самом деле! – отчаянно краснея и потея пролепетал Иван Михайлович.

Затем он долго сидел у кровати, с жалостью и интересом слушая историю маленького мужчины Коли. У матери отказали почки и теперь она медленно, но верно умирала. Семьи, не считая ребенка, у нее так же не было. Социальные службы по каким-то причинам всячески затягивали помощь и Коля вызвался сам зарабатывать им на жизнь. Попрошайничать он категорически отказался, но разве много может заработать ребенок Так она и доживала свой срок, со страхом ожидая смерти – страшно было за сына, который останется совсем один.

Давно уже мальчик покормил с ложки маму, давно уже остыл чай, а Иван Михайлович по-прежнему сидел у кровати и слушал эту полную грусти историю. Наконец, он набрался смелости и, не узнавая свой голос, спросил:

— А если вдруг… Вы хотите, чтобы я присмотрел за ним
Женщина ничего не ответила, а отвернулась к окну. Наконец она прервала молчание:

— Вы знаете, я сама была не верующей, но тут очень горячо молилась, — кивком головы она указала на маленькую икону, стоящую на подоконнике. – Ведь так нельзя, чтобы ни в чем не повинный ребенок страдал. Я очень просила Его пожалеть хотя бы Колю, не меня. И сейчас Вы, человек, которого я абсолютно не знаю, предлагаете мне ту помощь, о которой я очень горячо и искренне молилась. Вы… понимаете меня

— Да, я Вас понимаю, – еле слышно ответил Иван Михайлович.

— Если так действительно суждено, Вы… Вы правда готовы присмотреть за Колей

— Да, – по-прежнему тихо ответил мужчина.

***
Прошло время, за летом наступила осень, а за осенью – зима. Иван Михайлович всё так же продолжает ходить на работу в свой Музей. Теперь он берет в ресторане двойную порцию и всегда с собой, а мимо некогда любимой лавочки в парке проходит, не замедляя шага.

Возможно, сама судьба, устав от мечтаний Ивана Михайловича, взяла его жизнь в свою узду, а может всё это – его сознательный выбор. Выбор человека, уставшего от нереализовавшихся надежд. Кто теперь даст однозначный ответ Однако можно сказать точно – Иван Михайлович сделал свой выбор. Что это: сентиментальность и нереализованный отеческий инстинкт или нечто большее Наверное, он и сам не даст на это ответ, но что он точно знает – времени на пустые мечты у него больше нет.

Большой Проигрыватель

Источник

Добавить комментарий