Темница

Темница Тьма. Тьма и страх. Теснота. Редкие, слепящие вспышки, во время которых не успеваешь почти ничего увидеть. И вновь удушливый запах страха. Я не помню, как давно мы здесь. Не знаю даже

Тьма. Тьма и страх. Теснота. Редкие, слепящие вспышки, во время которых не успеваешь почти ничего увидеть. И вновь удушливый запах страха.
Я не помню, как давно мы здесь. Не знаю даже точно, сколько нас. Одних приводят, других наоборот забирают. Никто не возвращается. Никто не знает, зачем нас сюда привели. Одни говорят, что для великой цели. Другие твердят, что мы обречены и будем принесены в жертву. Что и говорить, звучат они убедительнее.
Рядом кряхтит и кутается в свои шелестящие лохмотья старик Лука. Соседство мне неприятно, но отодвинуться не выходит: слишком тесно в темнице. От старика тянет кислятиной, значит, ему осталось недолго.
Вновь вспышка. Красномордые Том и Тома — брат с сестрой — начинают невнятно материться. Когда они только попали сюда, щеки их лоснились, как воздушные шары. Сейчас же в свете вспышки они выглядят пустыми, впалыми, сморщенными мешками.
На разошедшихся родственников бессильно шикает миссис Карт — рыхлая баба с покрытой бородавками мордой, мать многочисленного семейства. Я так и не смог сосчитать, сколько их здесь. Раньше ее многочисленные отроки пытались вырываться, карабкались по другим и стремились на волю — бесполезно. Никто не может выйти, пока за ним не придут. Но мамаша не унимается, бессвязно бормочет, что еще чуть-чуть — и все они будут свободны.
Я и сам пытался найти выход, хоть мальчишка Морвен и предупреждал меня. Он сидел тут дольше всех нас, успел пообвыкнуться к моменту, как привели меня. Наверное, когда-то этот пацан был красив, по крайней мере рассказывал, что на воле от девок отбоя не было. Может быть, они рыжих любят. Но сидя здесь любой сломается. Так и Морвен высох, сгорбился и даже поседел, как я успел заметить при очередной вспышке. А потом и его забрали.
Всё это не важно. Все мы здесь покойники. У меня есть лишь единственная надежда — та, что придает мне сил, не дает сломаться или смириться. Она придает смысл моему существованию. Я хочу отомстить. Хочу заставить их страдать, страдать как можно сильнее. Когда за мной придут, я буду готов. Я уже готов!
Вспышка…
***
— Ай, еж твою тридцать! В глаз брызнул, зараза, щиплет! Вот тебе и попили чайку с лимончиком…

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.