Последний из Чёрной Тысячи

 

Последний из Чёрной Тысячи Ярко освещённый коридор, хранивший на оббитых красным бархатом стенах сотни портретов давно умерших людей, послушно повторял эхом чёткие шаги. Топ-топ, топ-топ. Словно

Ярко освещённый коридор, хранивший на оббитых красным бархатом стенах сотни портретов давно умерших людей, послушно повторял эхом чёткие шаги. Топ-топ, топ-топ. Словно стрелка метронома, двигались ноги молодого парня, уверенно шедшего к дальней двери, ярко выделявшейся на общем фоне.
Крепкая двустворчатая дверь из тёмного дерева с золотыми узорами, подходила к окружающему её утончённому интерьеру не более, чем сочный стейк с кровью, который подали на стол с десертами. Тем не менее, хозяину кабинета не было никакого дела до того, что думают об этом другие. Да и чувством стиля он явно не обладал, однако, это ничуть его не смущало.
Наконец, шаги прекратились и в давящей тишине прозвучали три удара. Словно раскат грома они пронеслись по коридору, заставляя даже портреты нервно вздрогнуть и тут же расслабиться, вспомнив, что они всего лишь картины.
— Входите. — Прозвучал тихий голос из-за двери.
Щёлкнули замки, с обиженным скрипом отворились двери, словно нехотя отползая в стороны и пропуская столь наглого гостя, смевшего потревожить их сон.
Перед юношей предстал простой кабинет, почти не обставленный мебелью. Лишь книжная полка и кожаный диван с креслами возле камина. Напротив дивана стоял деревянный стул, вероятно, приготовленный для гостя. Было видно, что хозяин дома не терпит ничего лишнего у себя и, скорее всего, людей в том числе.
Но всего этого Макс не замечал. Для него такие места были привычными и даже скучными. В работе журналиста нет ничего хуже, чем разговор с человеком, который старше него в несколько раз. Мысленно выругавшись, он всё же вошёл в комнату, склонив при этом голову в немом приветствии.
* * *
— Мне сообщили о вас, Максим. — Негромко сказал человек, сидящий в большом кожаном кресле. Лицо его скрывала тень от занавесок, почти полностью закрывающих огромное окно размером в три четверти стены, создавая в кабинете уютный полумрак. Но всё же в самой комнате ощущалась странная ледяная атмосфера. — Вы хотели задать мне несколько вопросов для статьи Что-же, можете начинать.
— Благодарю. — Кивнул юноша, присаживаясь на небольшой диван, проигнорировав предложенный стул напротив хозяина кабинета. — Если вы не возражаете, я хотел бы сразу приступить к делу. Учитывая шумиху вокруг событий Большой Войны, мне хотелось бы поговорить с вами именно о ней. Что бы вы могли рассказать такого, чего не знают другие
Вопрос повис в воздухе. Тягучая тишина начала заполнять кабинет, словно морская вода. Холодная, солёная, тёмная. Хранящая в своих глубинах секреты мира и с жадностью забирая к себе тех, кто захотел их получить, пополняя свою коллекцию.
— О войне значит пришёл спросить — Прохрипел человек в кресле, поднимаясь. В тонкой полоске света, пробивающегося между занавесок, мелькнул металл. Стальной протез сжался на небольшой мраморной статуэтке и через секунду во все стороны брызнули осколки камня.
Максим и глазом не повёл, оставаясь абсолютно хладнокровным. Он был заочно знаком с этим человеком, прочитав достаточно документов, записей и хроник прошлых пятидесяти лет, чтобы знать его как самого себя. Обычная демонстрация силы, попытка запугать. Но ничего он знал, что получит всё. До последнего слова.
— Про войну он захотел… — Повторил человек ни к кому не обращаясь и упал обратно в кресло. — Я расскажу тебе о ней. И даже разрешу написать всё, что ты от меня услышишь в своей вшивой газетёнке, но при одном условии.
— Всё, что пожелаете. — Улыбнулся Максим. Всё выходило даже проще, чем он думал.
— Ты на пишешь всё так, как сказал я. Слово в слово.
* * *
Солнце прогревало красный песок, силясь отдать ему всё себя без остатка. Сине-чёрное небо лишь молча взирало на всё, что происходило под его сводами. В отличии от Земли, на Марсе атмосферы почти нет, так что дневное светило могло безнаказанно выжигать всё до чего доставало, оставляя только песок и пыль. В остальном это сухая, безжизненная пустыня, усеянная старыми вулканами и ударными кратерами. Даже не смотря на то, что учёные обнаружили в отношении марсианской поверхности каналы, которые были созданы проточной водой, теория о
том, что в далеком прошлом поверхность Марса существенно напоминала земную, не казалась такой уж убедительной.
— Песок и камни, день чудесный… — Переиначил стих Пушкина Андрей, спрыгивая на вершину небольшого холма из десантной капсулы. — Эх, чего же нам на Земле-то не сиделось Тоже мне, индустриализаторы хреновы.
— Да ладно тебе, считай это за командировку. — Усмехнулся я, пытаясь отряхнуть пыль с ботинок. — Это же почти как пустыни у нас, только… По-больше.
— Ага, размером с планету. — Хмыкнул Андрей, и попытался сплюнуть. Совсем забыв, что он в скафандре. — Твою же так… Надеюсь, мы быстро с этим закончим и полетим обратно. Ненавижу песок и сухость.
— А-ну собрались, нытики! Пять минут до готовности, проверить оружие и экзоскелеты, через двадцать минут выходим. Кто останется, разрешаю расстрелять! — Крикнул командир, бодро вышагивая перед строем солдат, прибывших усмирить бунт в Первой Марсианской Республике.
— Сэр, так точно, сэр! — Отсалютировал Андрей и как только тот скрылся с поля зрения, повернулся ко мне. — Пошли за снарягой, а то и правда расстреляет, ну его. Слышал, что наши говорят Типа раньше тут были и на одной из улиц видели…
* * *
— Чёрная Тысяча. Так нас назвали после войны. — Мужчина вздохнул и как-то осунулся. Словно и не человек вовсе сидит сейчас перед Максимом, а мешок тряпья. — Нам дали задание зачистить митинг. Мол, взбунтовались пара сотен людей — против они были того, чтобы с Земли всех туда переправлять. А что было на самом деле…
* * *
— Штурмовая бригада идёт впереди, за ними огнемёты. Пехота идёт сзади, прикрывает тыл и фланги. — Командир обвёл взглядом армию, возвышаясь над другими в трёхметровом экзоскелете. — Подавлять любое сопротивление. Убивать всех, кто идёт в вашу сторону. И помните — за пощаду врага, расстрел на месте, поняли! А сейчас вперёд!
Шаги сотен стальных ног многотонных экзоскелетов, полностью закрывавших человека, слились в один сплошной раскат грома. Их было слышно на расстоянии многих километров, но это всё равно не помогло бы тем, кто попытался бы сбежать. Вскоре застрекотали первые пулемёты, закричали раненые. Почти сразу вспыхнули огнемёты, сжигая трупы и тех, кто не успел убежать от карающей волны.
Тёмное стекло скафандров озаряли сполохи термитного пламени, с лёгкостью прожигавшего автомобили, тонкие стены и превращавшего в пепел кости людей, секунду назад моливших о пощаде. Армированные купола города окрасились в чёрный, покрываясь копотью от плоти сгоравших заживо людей, чьи крики навсегда останутся с солдатами, которые были там в тот день.
* * *
— Это было не усмирение. Это был геноцид, направленный на уничтожение полутора миллиона человек. Мы просто стерли их в порошок, сожгли, смешали пепел с Марсианским песком. — Человек говорил всё тише, пока, наконец, не замолчал.
— Весьма… Отличается от того, что говорят всем. — Улыбка на лице Максима исчезла без следа. В голосе больше не осталось уверенности. Он был бледным, напряжённым, а его взгляд не выражал эмоции. Будто умер вместе с теми людьми, почти сотню лет назад. — Если я напишу это в газете, меня…
Договорить парень не успел. Его потянуло вперёд с такой силой, что только чудом удалось выпрямить руки перед собой, останавливаясь в считанных сантиметрах от лица хозяина кабинета.
Мёртвые глаза, не выражающие ничего кроме ненависти, смотрели ему прямо в душу. Стальной протез сжимал галстук с такой силой, что в голове не проскочило и мысли попытаться вырвать его. Казалось, весь воздух вышел из легких и всё, оставалось только ждать, что ему скажут.
— Слушай сюда. Живым я тебя отпущу отсюда только при условии, что завтра же увижу в газете всё, о чём я сказал. Слово в слово. Люди имеют право знать правду. — Хватка ослабла и Максим отшатнулся назад. Сейчас он хорошо мог разглядеть собеседника. Бледное лицо, словно треснутой фарфоровой фигурки, покрытое сетью глубоких морщин, два протеза вместо рук и большой шрам, пересекающий половину лица. — Это не всё. Я рассказал не всё. Они использовали на нас наркотик. NECRO-7, экспериментальная на то время разработка. Сильный регенератор, дающий
буквально бессмертие. Ты думаешь почему мы не потеряли ни одного бойца Легенды о «бессмертной тысяче» и «чёрных демонах», освободивших Марс всего лишь легенды. Правда страшнее. Намного. А сейчас иди отсюда и надейся, что это была последняя наша встреча.
* * *
Юноша шёл по коридору словно в трансе. От поставленного шага не осталось и следа, то и дело он спотыкался о свои же ноги и в последний момент ловил равновесие. В руках у него был диктофон, а в голове полная пустота. Что будет дальше Их газету закроют, его убьют, за раскрытие военной тайны или может он станет знаменитым Максим старался не думать об этом. Перед глазами у него стояли словно живые люди, молившие о пощаде. Они кричали, пытались хватать руками стволы пулемётов, но почти сразу их хватка слабла, а тела пожирал ненасытный огонь.
* * *
В полутьме кабинета блеснул стальной протез. Прошёл по стыку стены и дёрнул небольшую ручку, незаметную на первый взгляд. С тихим шипением часть стены отъехала в сторону. Светодиодные лампы осветили небольшую кладовку, большой доспех из чёрной закоптившейся стали и человека стоящего перед ним.
— Я всё помню. Я помню каждого из вас. Простите меня. — Прошептал человек, упав на колени перед экзоскелетом, молча взиравшим своими тёмными окулярами на него и десятки стоящих позади полупрозрачных фигур. — Призраки прошлого будут со мной и в будущем… Так вы тогда сказали, капитан…
DeadCat

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *