Кладбищенская Черемша

 

Кладбищенская Черемша Жена поставила мне условие: секс у нас станет регулярным, если я буду три раза в неделю посещать спортзал. Вот уже четыре месяца у меня хватало воли лишь на один визит в

Жена поставила мне условие: секс у нас станет регулярным, если я буду три раза в неделю посещать спортзал. Вот уже четыре месяца у меня хватало воли лишь на один визит в фитнес-центр. Подтянутые, накачанные греческие боги вызывали во мне ощущение глубочайшей фрустрации и ненависти к себе. Эти округлые, обтянутые лосинами задницы, сиськи в спортивных лифчиках… Представьте, каково это – истекая пóтом на беговой дорожке смотреть, как очередная красотка в коротких шортиках томно тянется в «позе собаки» на татами. Не помогает даже отвести глаза: все равно кто-то позади тяжело дышит или вскрикивает, заставляя вспоминать, каково это – ощущать себя рядом с женщиной.

Некто однажды сказал, что смеяться над толстяком в спортзале – то же самое, что смеяться над больным в госпитале. Разумеется, в раздевалке надо мной никто не подтрунивал, но я видел их брезгливые взгляды: исключительно тактично, вскользь, эти «спортсмены» с пренебрежением глядели на меня. На мой рыхлый белый зад, на фартукоподобное брюхо, прячущее под собой далеко не внушительные гениталии. Особенно активно пялился какой-то долговязый парень, вечно прячущий лицо за дверцей шкафчика. Да, давай, смейся, у тебя-то нет проблем с лишним весом. Всем смеяться над толстяком! В эти моменты мне хотелось убежать, скрыться с глаз долой, спрятав свое уродливое тело в темных подземных лабиринтах.

Сидячая работа и углеводы – вот истинный приговор для социального статуса. С утра и до позднего вечера я перебирал бумажки в подвальном помещении, которое нарушало практически все пожарные и трудовые нормы. Словно крот из сказки Андерсена, я подслеповато щурился над документами, копиями, приложениями и считал, считал, считал…

К счастью, перерыв длиною в час позволял мне ненадолго покинуть эту затхлую нору с плесенью по углам и отправиться на свежий воздух. Раньше я обедал в кантине, но вскоре избавился от этой привычки – когда я ел, мне казалось, что взгляды коллег липнут ко мне, как крупные влажные слизни к плитке. Извлекая очередной бургер из пакета, я почти видел, как кто-то качает в изумлении головой за моей спиной. Казалось, краем глаза я могу заметить, как на их лицах шевелятся губы, произнося беззвучное «И он это все сожрет».

 

Да, я люблю поесть. Люблю вредную жирную еду — бургеры, картофель фри, наггетсы, конфеты, креветки в панировке и чипсы. Нельзя просто взять и решить для себя, чем ты будешь наслаждаться по жизни. Мне кажется, это заложено в фундамент нашей личности изначально — некая направленность мышления, своеобразные рельсы, с которых у нас никогда не получится сойти. Рельсы, которые закончатся лишь со смертью.

В очередной раз во время обеда я вышел из офиса, вдохнул свежего весеннего воздуха и направился в сторону раскидистых крон над темно-желтым каменным забором. Южное Кладбище очень редко использовалось для захоронений. Места там было очень мало, и почти все участки принадлежали знатным семьям, что засевали своих усопших словно морковь — в пределах своего огорода по ровной линии.

Нажмите на фото, чтобы читать полностью.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *