Мимо

Мимо Он никогда не слышал о них. Она рассказала ему. Похитители секунд. «Пожалуй, для каждого страха/неприязни/боли нужно физическое воплощение, рассуждал он про себя, так легче бороться с ними.

Он никогда не слышал о них. Она рассказала ему. Похитители секунд. «Пожалуй, для каждого страха/неприязни/боли нужно физическое воплощение, рассуждал он про себя, так легче бороться с ними. Или уживаться». Тем не менее она говорила серьезно. Серьезно, как инфаркт.
Я увидела их впервые, когда практически стала живым трупом, на это он не смог смолчать.
Живым трупом
Рутина поглотила меня настолько, что все желания и страсти словно уснули. Почти как в песне «Пинк Флойд». На работе я сидела и таращилась в экран компьютера, дома в экран телевизора. Реже в разворот книги. Изображение уже не играло никакой роли. Оно воспринималось, да, но по-настоящему я не вникала в то, что видела. Тогда я и стала замечать моментальные блики на периферии зрения, но это только вначале. Позже пришло осознание, что меня грабят.
Грабят Похитители секунд уточнил он.
Да.
А как бы ты это описала
К примеру, я брала с кухни десять крекеров и полубессознательно начинала их поглощать. Когда большая часть уже была съедена, я фокусировалась на последних двух. Держала в голове, что вот я съем один и последний еще останется. Я была уверена, понимаешь
Он кивнул.
Но его не было. Крекер исчезал, как будто я уже его съела. И я съела. Вот только мгновения поедания не было.
Ну, ты же сама сказала, что процесс был полубессознательным, заметил он.
Верно. Был, да не был. Но вот еще пример. Я садилась в транспорт и внезапно оказывалась на своей остановке, хотя четко фиксировала, что оставалось проехать еще три.
А ты делала что-то в поездке
Иногда читала, иногда ничего. Часто даже ни о чем не думала.
Что ж, я бы сказал, что это нормально. Со всеми такое периодически случается.
А я и не спорю, почти перебила она. Мне не кажется, что я какая-то особенная. Напротив. Похитители секунд реальны для всех.
А откуда такое название
Они сказали мне.
Здесь его рационализация уступила место скептицизму, который он из вежливости скрыл, стараясь не переходить на покровительственный тон разговора с человеком не в себе:
Сказали
Она молча смотрела на него. В глазах была ясность, а еще серьезность. Какая-то железность.
Извини, но ты ведь понимаешь, как это звучит не сдержался он, сохраняя при этом обычный тон.
Разумеется. Потому о них никто и не говорит. Но они не противятся вниманию. Оно для них лестно. Более того, когда ты их разоблачишь, они сами заговорят с тобой. Понимаю, что ты мне не веришь. Я бы сама себе не поверила.
А зачем рассказала
Потому что решила быть максимально откровенной после встречи с ними. Кстати, наши отношения пора прекращать.
Это кольнуло его, но он знал, что она права. Она была его «роковухой» с самого института. Никто не был виноват в том, что он торчал во «френдзоне». То есть это была его вина не в меньшей степени, чем ее. На подсознательном уровне сохранялась надежда на романтическое продолжение, которое никогда бы не наступило. Смирение с этим фактом было абсолютным, но погрязшим в глубоком отрицании. Противоречивое сочетание сформировало отношения, которые современная молодежь назвала бы «токсичными». Не дружба, но и не просто приятельство. По сути своей богомерзкая связь, работающая на стереотип о невозможности друзей противоположного пола, что, они оба знали, было несправедливым. К черту эти ваши «Когда Гарри встретил Салли».
Остаток встречи они провели в молчании, допивая кофе и периодически поглядывая друг на друга. Без злобы, надежды или смешливости. Со спокойствием и пониманием. Они расстались в метро. Спускаясь по лестнице, он спросил:
Можно тебя обнять
Да, она улыбнулась. Он знал, что по какой-то причине тоже был ей нужен все эти годы, но пришло время заканчивать.
Объятие вышло неловким, поскольку он оступился, и грустная музыка не играла фоном, и никто не произнес пафосных слов. Она сказала «пока», а он поднял руку и улыбнулся одними губами. Больше они никогда не виделись, но рассказ о Похитителях отпечатался в его сознании. Их появление не заставило себя долго ждать.
В наушниках пела Вера Линн, когда он ехал в подземке. Как часто бывает, он отвлекся на свои мысли и пропустил любимую песню. «Очнувшись», он отмотал назад, когда оставалось проехать две станции. Неожиданно он понял, что пора выходить, а песня опять проиграла куда-то мимо. Немного растерянный, он покинул вагон и направился к выходу. Шли дни, каждый новый был похож на предыдущий. Моментами его переполняла экзистенциальная тоска, знакомая большинству томящихся обывателей. По большей же части господствовали немота и индифферентность.
Как-то он сидел дома и заметил темное пятно, мелькнувшее справа. Он повернул голову и никого не увидел. Глубокой ночью, по обыкновению засидевшись в праздном безделье на диване, когда он ложился спать, опять заметил невнятную тень, но списал это на усталость. Лишь только его голова коснулась подушки, он уснул, а уснув, мгновенно проснулся, как будто и не спал вовсе. «Ненавижу, когда так происходит», подумал он, как только мозг заново научился формулировать мысли.
Тем же днем он сидел на работе и чувствовал каждую секунду вяло текущего времени. «Ну и где твои Похитители» сыронизировал он про себя. Затем моргнул и понял, что уже вечер, а сделать ничего толком не успел. Встряхнув головой, как бы опомнившись, он побранил себя за бестолковость и приготовился уходить домой.
Безумие это ведь делать одно и то же, ожидая другого результата спросил его коллега, когда они прощались, на что он усмехнулся и кивнул.
Электронный писк пропуска, шорох открывающихся дверей лифта. Ему повезло спускаться в одиночестве. Между этажами свет мигнул, а кабина резко дернулась. Сердце подскочило в груди, он испытал сильнейшее дежавю и кое-что вспомнил.
Школа, игра в волейбол (спорт он ненавидел), его позиция у сетки, никто в команде не возлагает на него особых надежд. Он там, и его там нет. Мяч летает туда-сюда под музыкальное сопровождение хлопков, шлепков и скрипов обуви о лакированный пол. Наступает ответственный момент, о котором он и не думает, мяч на стороне противника (чисто по инерции он следит за ним), игрок противоположной команды готовится «загасить» и подбегает к самой сетке. По-прежнему не думая, он прыгает к мячу, выставляя руку. Его глаза инстинктивно закрываются, и он не замечает, как отбивает, зарабатывая своей команде очко. Он очухивается, уже приземлившись, даже не видя, куда отлетел мяч. Все словно бы происходит без него. Никаких эмоций, никакого ощущения присутствия и контроля. Будто его там на самом деле не было. Как по цепочке, это воспоминание подвело к следующему, более раннему.
В типичной «коробке» благоустроенной улицы с ухоженной растительностью, детскими площадками, скамейками и школами подростки играют в футбол. В случайный момент мяч вылетает за пределы поля, через высокое ограждение самой «коробки» и прямо на границу тротуара и проезжей части. Мимо как раз проходит он, тогда парень лет одиннадцати. Подобные мгновения всегда заставляют его нервничать. Тот случай, когда мяч упал именно по твою душу. Остановился буквально у твоих ног.
Эй! кричат с поля. Будь добр, кинь мячик.
Он не хочет облажаться, а потому решает удостовериться в том, что перебросит через забор. Как ни странно, он отходит чуть подальше, будто это поможет броску. Оно и помогает. Он переживает схожий опыт: хотя здесь он наблюдает за своими действиями и осознает их, все случается на автомате. Никакого триумфа и гордости, хотя за секунду до ему понадобилось себя преодолеть и «собрать». Но что сразу после броска Или одновременно с ним Гудок, машина, даже фургон, удар. Нет, только переброшенный через ограждение снаряд, пробел, и он уже на тротуаре с другой стороны улицы.
Спасибо, пацан! кричат ему, возвращая в реальность.
Двери лифта открылись на первом этаже. Выходя, он отчетливо услышал незнакомый голос: «То была твоя первая смерть». Словно бы по инерции от заданного импульса, он не остановился, хотя и дернулся от услышанного. Тягостная дума свалилась на плечи. Не разбирая дороги, но на мышечной памяти передвигаясь абсолютно верно, он вспоминал еще. Эпизоды, когда созерцал себя со стороны ничего не испытывая, моменты, когда делал что-то бессознательно (настолько, что с таким же успехом его глаза могли быть закрыты). Потерянные секунды.
Он вошел в квартиру тем вечером, о его ноги терся кот, требовавший внимания и кормежки.
Сейчас, Буся, ответил он, стаскивая ботинки.
Его мысли были далеко. На пляже. Ему четырнадцать, он с родителями на море в летние каникулы. Он «заговнился» и сидит одетый, сторожа вещи, пока «предки» плавают. Сильный ветер, у каких-то иностранцев улетает здоровенный зонт от солнца. Кубарем переворачиваясь и подпрыгивая, он летит прямо на него. Эмоций в нем нет, как и самоощущения. Его рука просто вытягивается, и он ловит раскрытую громадину за перекладину, острие смотрит вниз. Незнакомцы подбегают, извиняются, забирают зонт и уходят. Ничего необычного не произошло, не ахти какой эпизод. Но он вспомнил его ввиду все той же специфики.
Насыпав коту корм, он громко произнес:
Я знаю, вы здесь, вы всегда здесь. Покажитесь.
Как и следует ожидать, ничего не случается, так что он ждет. Ждет до самой ночи. И они приходят. На них невозможно сфокусировать взгляд, они никогда не оказываются прямо перед ним.
Ты звал, мы тут.
Зачем вы ему страшно, но в то же время и нет. Он думает, что обезумел, но и не ощущает разницы с нормой. Вопрос выходит таким случайно, но невзначай попадает в самую точку.
А зачем ты шепчут они. Кот умиротворенно поднимает голову и вострит уши, но, очевидно, не увидев ничего экстраординарного, возвращается в дрему.
Вы всегда здесь говорит он.
Мы близко, отвечают они.
Но в чем же причина, почему вы крадете секунды
Мы можем, ты позволяешь. следует ответ.
Прежде чем он успевает задать очередной вопрос, они продолжают:
Мы не объясним тебе смысла, мы просто есть. Как и ты.
Но смерть, вы сказали про смерть. говорит он.
Одна из них станет последней, не переживай.
Я стану как вы
Это неважно. Мы не совокупность «я», у нас нет памяти. Поэтому мы становимся частью ваших воспоминаний.
Вы знаете, когда я умру
В который раз смеются они.
В последний.
Мы не видим разницы.
Он проснулся на диване под утро. Пошел в ванную и умылся. Кот опять терся у ног, он наклонился его погладить. Надо было ехать на работу, которую он не любил. Ехать не хотелось. И надо ли было
Что мне теперь делать, Буся
Мяу, ответил кот.
Так он и поступил.
Рындин

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *