«Разговоры по душам»

 

«Разговоры по душам» На кухне сидели трое. Двое мужчин и одна девушка. Мужчины были одеты в почти одинаковые синие джинсы с модными «порезами» и «потертостями» и цветные футболки, а на девушке

На кухне сидели трое. Двое мужчин и одна девушка. Мужчины были одеты в почти одинаковые синие джинсы с модными «порезами» и «потертостями» и цветные футболки, а на девушке был обычный, среднестатистический офисный костюм, состоящий из белой блузки и черной юбки до колен.
Под потолком, в свете трех модных энергосберегающих ламп, клубился редкий рассеянный дымок, становящийся более густым, если один из мужчин глубоко затягивался сигаретой и затем, через мгновение, выпускал очередную струйку дыма из легких. На столе стояли полупустые бутылки дорогого пива, на тарелке лежал порезанный тонкими ломтиками сыр и колбаса, а рядом с пепельницей лежал сморщенный пакет с фисташками. За окном небо окрасилось в темно-синие, вечерние цвета и лишь редкие сверчки нарушали прохладную тишину улицы. Но троим не было дела до красот вечерней улицы. Трое разговаривали по душам.
— Прикиньте, — хмыкнул высокий, худощавый мужчина и, затянувшись сигаретой, криво улыбнулся. Босс меня мурыжил полгода, а в итоге сделал руководителем Ксюшу.
— Так она же тупая, — искренне удивился второй, чуть ниже ростом и светловолосый. Он сделал внушительный глоток пива из бутылки и покачал головой. Ну, ты сам так говорил.
— Видать, не такая уж и тупая, — усмехнулась девушка, стряхивая с блузки мелкие остатки фисташек.
— Я и задерживался постоянно, и выходил, когда нужно было, и отчеты всего отдела перелопатил по его просьбе, и эти идиотские курсы прошел. А что взамен Теперь я подчиняюсь Ксюше.
— Понимаю, Сань, — кивнул второй. У меня аналогично. Не жизнь, а какая-то задница. Словно меня спихнули с высокой горы, и я теперь лечу на самое дно. Свет, а у тебя-то разрешилось все на работе
— Куда там, Мить, — покачала головой та, кого звали Светой. Постоянные командировки, встречи, разговоры. Забыла, когда дома была.
— Так ты на прошлой неделе в Праге была, не рассмеялся Митя. Насколько помню, переговоры с клиентом заняли у тебя от силы два дня, а оставшиеся три ты сама себе была предоставлена.
— Да чего эти три дня, Мить поморщилась Света, делая осторожный глоток пенного. Ну, погуляла по улицам, в бар зашла, в клубе потанцевала. Скука. Домой приехала и даже ужинать не стала с Ленькой. Он ужин приготовил, свечи там, музыка. А у меня ни сил, ни настроения. Апатия какая-то ко всему. Устала дико.
— Вот, вот, — кивнул высокий. Босс меня сегодня обрадовал. Послезавтра лечу в Нью-Йорк на какой-то там строительный форум.
— Круто, Сань, — хмыкнул Митя. Надолго-то
— На неделю. Мне надо будет на открытии поприсутствовать и пару переговоров провести, — ответил ему Саша, меланхолично жуя сыр. Он поморщился и с возмущением уставился на улыбающуюся Свету. Что это за сыр
— Особый, Сашка. Ешь и не криви морду, — рассмеялась та. В Америке таких сыров не делают. Да и, признаться, от этих Чедеров и прочего уже тошнит.
— Зажралась ты, мать, — улыбнулся Митя, сооружая себе трехэтажный бутерброд из колбасы и сыра. Он поднял бутылку и громко произнес. Ну, за апатию!
— За апатию, — ответили друзья.
— Устал я от всего этого, — проникновенно сказал Саша, рассматривая немигающим взглядом новую, запотевшую бутылку пива. Надоели эти командировки идиотские, клиенты тупые, работа. Другого охота.
— Чего именно спросила Света.
— Не знаю, — пожал плечами Саша. Просто другого. Тепла какого-нибудь, веселья, любви, успехов в жизни. Уйди, Марсик!
— Мяу! возмущенно мяукнул толстый кот, которого Саша спихнул с колен на пол.
— Чего «мяу» Опять жрать Ты и так толстый, — хмыкнул он и вздохнул, когда кот, мурча, потерся о его левую ногу. Засранец. О чем я говорил
— О любви, — меланхолично ответил Митя. Я тоже был бы не против. Хоть капелюшечку, мать её, любви.
— Анька тебя больше не любит рассмеялась Света, тыкая друга в бок кулачком. А ну как я ей расскажу о твоих соплях
— Да и пофиг. Анька-то любит. Но не так, как раньше. Понимаешь
— Смутно.
— Блин. Ну раньше страсть была, аж зашкаливало. А сейчас скука, как ты сказала. На прошлой неделе Аня в готовку ударилась. Решила мексиканскую кухню освоить. Вот и пришлось мне неделю этой дрянью питаться. Так этого ей видать мало показалось, она еще и песни мексиканские стала разучивать. Гитару в руки возьмет и понеслась, родимая
— Бедный Митя, — съязвил Саша. Животик от фахитас болит
— Иди ты, — рассмеялся Митя, а потом грустно улыбнулся. Бытовуха какая-то, если честно. Так хоть с вами посидишь, посетуешь, и настроение поднимается.
— Согласна, — ответила Света. Ленька меня целый месяц пытается то на пейнтбол затащить со своими друзьями, то на мотоциклах погонять. Вчера на концерт предложил пойти. А я не хочу. Нет желания и все. Не жизнь, а задница, как Митька, сказал.
— Угу, — кивнул Саша и, посмотрев на свой диплом, висящий в рамочке на кухне, добавил. И стоило вот ради этого задницу рвать шесть лет
— За задницу! громко сказал Митя, поднимая бутылку.
— За задницу, — ответили друзья.
— Анька говорит, что у меня задница слиплась, — тихо сказал Митя, когда троица переместилась на балкон, сменив пиво на горячий кофе. Позавчера мы с ней сильно поругались.
— Не впервой, дружище, — философски заметил Саша. Помиритесь еще.
— Это да. Но вдруг она права.
— Не парься, Мить, — ответила Света, затягиваясь тонкой сигареткой. Милые бранятся, только тешатся. Выучи в отместку ей исландский язык и пой песни на нем. С твоим голосом эффект будет космическим.
— Смешно, — кисло улыбнулся Митя и, вздохнув, посмотрел с балкона вниз на улицу, где в кустах орудовал бомж Аристарх. Митя хмыкнул и, высунув голову, крикнул. Арик, привет.
— Ох, тыж — вздрогнул Аристарх и, подняв наверх голову, подслеповато прищурился. Дим Ваныч
— Ага.
— Здрасьте, здрасьте. Шож вы так пугаете-то
— Прости, Арик. Как жизнь
— Замечательно, Дим Ваныч. О, там и Сан Саныч И Света Лексевна
— Привет, Арик, — рассмеялись друзья, выглядывая с балкона. Что делаешь
— Дык, бутылки собираю, — деловито ответил Аристарх, потрясая для подтверждения своих слов пакетом, в котором что-то бряцало. Сан Саныч, милостиво простите, но
— Сколько, Арик улыбнулся Саша. Не смущайся, ну.
— Да соточку. На хлебушек, — улыбнулся в ответ Аристарх. Свет одинокого фонаря выхватил на мгновение щербатую улыбку бродяги, которая почти моментально исчезла, словно её стерли ластиком. Я тут книги нашел, Сан Саныч. Библиотека выбросила. А там Ох, тыж ёж. Жюль Верн, Буссенар, Сальгари. Представляете Книги детства. Вот я хрусталик уже нашел, теперь бы хлебушка и буду вечером читать невесте моей.
— Без проблем, Арик, — кивнул Саша и, достав из кармана бумажник, вытащил из него новенькую купюру в пятьсот рублей, после чего, зажав её прищепкой, сбросил вниз. Аристарх ловко поймал добычу, а потом нахмурился.
— Сан Саныч, много это.
— Перестань. Я послезавтра улетаю на неделю. Считай, что это гуманитарная помощь.
— А, ну если так Ладно. Благодарствую, Сан Саныч. Света Лексевна, вы сегодня обворожительны, — улыбнулся бродяга. Светка рассмеялась в ответ и милостиво кивнула головой.
— Спасибо, Арик. А у тебя как на личном фронте
— Отлично, Света Лексевна. Сан Саныч денег дал, теперь Лене Олеговне цветов куплю. А вечером буду ей Байрона читать. Представляете Байрона выкинули, ироды
— Негодяи, — кивнула Света. Аристарх немного потоптался, а потом махнул рукой и, вылез из кустов.
— Ладно, эта пора мне. Лена Олеговна серчает крепко, ежели я поздно возвращаюсь. А еще надо цветы купить и коньячку ей. И счастьем загорятся её глаза
— Пока, Арик, — ответили друзья и, проводив Аристарха, с чувством декламирующего Ахматову тощему коту, который всегда его сопровождал, синхронно вздохнули.
— За счастье, — тихо буркнул Митя, поднимая вверх чашку с кофе.
— За счастье, — ответили друзья.
*****
Три старца, сидящие за белым столом, расположенным на большом белом облаке, синхронно вздохнули, посмотрев вниз, и покачали головами. Затем, погладив густые, окладистые седые бороды морщинистыми руками, вернулись к беседе.
— Будем что-нибудь делать с этим спросил один из них, с ярко-голубыми глазами.
— Нет. Сами додуматься должны, — ответил ему зеленоглазый. А сероглазый степенно кивнул и добавил.
— Сами должны понять. Сколько им помогать-то можно Со временем поймут. Поймут, что все, о чем они мечтают, уже есть у них. Любовь, тепло, забота. Все уже есть. В виде мексиканских ужинов, песен под гитару, утренних поцелуев, мурчащих котов и сумасшедших предложений.
— А зачем ты тогда Ксюшу вместо Александра поставил спросил зеленоглазый. Сероглазый усмехнулся в бороду и покачал головой.
— Зачем ему бумажная работа с незначительной прибавкой Через месяц он сам в этом убедится, когда будет замещать своего нового начальника, — ответил он. А там, буду надеяться, додумается, что не все так плохо.
— Хитро, — улыбнулся голубоглазый и, заметив приближающегося к ним еще одного старца, поднял руку в приветствии. О, Аристарх! Мы уже заждались.
— Прошу простить, господа. Требовалось мое личное участие, — улыбнулся Аристарх и, оглядев стол с разложенными на нем картами, спросил. Играем
— Мы еще не доиграли, — ответил ему зеленоглазый.
— Доиграли, — сказал сероглазый, переворачивая две карты. Каре из королей, господа. Аристарх, присоединишься
— Конечно, — ответил тот, присаживаясь на свободный стул. И о себе забывать не стоит, когда заботишься о других.
Автор: Шульц

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *