БАЮШКИ — БАЮ…

 

БАЮШКИ - БАЮ... А всё оттого, что Настька-то ребёночка заспала! Всё оттудова ить и пошло, потрясала рукой раскрасневшаяся с мороза Шурка, соседка, полная и краснолицая баба с громким голосом и

А всё оттого, что Настька-то ребёночка заспала! Всё оттудова ить и пошло, потрясала рукой раскрасневшаяся с мороза Шурка, соседка, полная и краснолицая баба с громким голосом и всегдашней уверенностью в непреложности собственных умозаключений.
Да тише ты, зыркнула на неё мать, Чего орёшь-то при девчонке
А потом повернулась к дочери Аннушке:
Ну, чего уши развесила Ступай спать.
Аннушка, курносая, белобрысенькая девчонка лет девяти, единственная поздняя дочка у родителей, нехотя полезла на полати. На полатях было душно и жарко, пахло овечьей шерстью. Аннушка улеглась поудобнее на отцовом тулупе, и, сделав вид, что засыпает, вслушивалась в каждое слово Шурки. Слово-то какое необычное заспала. И что оно интересно обозначает
По тому, как соседка вбежала, запыхавшись, в избу, впустив с собой густое морозное облако, Аннушка поняла, что дело неотложной важности и весьма любопытное. Шурка непостижимым образом завсегда узнавала все деревенские новости первой, а затем, словно сорока, разносила их по всем домам. Вот и сейчас видать принесла на хвосте что-то важное.
Мать пряла шерсть, бабушка сидела рядом и вязала носки отцу, Шурка встала перед ними, подбоченясь, отдышалась, отёрла с лица пот и принялась рассказывать, поглядывая спит ли Аннушка:
Месяц уж прошёл, как Настька-то мальчонку своего заспала, а всё никак не придёт в себя-то.
Жалко девку, сказала бабушка, Ить первый робёночек у ей. И такая беда. Уснула крепко. Молодая ишшо, неопытная. Подсказать-то некому, матерей уж нет ни у самой, ни у мужа Павлуши. Всё сами. Всё одни.
Жалко, кивала Шурка, таращась рыбьими глазками, в которых ни было и тени сожаления, и тут же тараторила дальше, Маня видала, как Настя по избе ходит и пустой свёрток качает. Она было за солью к ней забежала, вошла в избу, а Настя и не отвечает, ну ровно не видит её, ходит по избе туда-сюда, да свёрток трясёт, а сама колыбельную поёт. Маня постояла, да и ушла ни с чем. А после уж Галка видала, ну ей Маня-то рассказала, так она пошла на другой день под окно подглядывать за Настей, и видит, как Настя зыбку пустую качает и разговаривает с робёночком-то, которого нет. Вот что творится!
А вам и радость за чужим горем-то подглядывать, с укором сказала бабушка, Что неймётся тебе, Шурка Своим бы делом занялась, чем за людской-то жизнью подсматривать да подслушивать.
Но Шурка не обиделась на замечания бабушки, во-первых, она была рада любому слушателю, а во-вторых, умом была небогата, чтобы умозаключения делать.
Так я чо пришла-то, продолжала Шурка, Я ж сейчас пошла было половики выбивать, только повесила на забор, да вижу Настька идёт. Б-а-атюшки, мои, в одной исподней рубахе, волосы всклокочены, босиком, ровно упокойница! Идёт, шатается, я её окликнула, а она не слышит, как пьяная бредёт. Ну а как за угол свернула, я к вам побежала.
Ох, и дура ты, Шурка! вскричала мать, вскочив со скамьи, Что ж ты стоишь уж сколь времени, да языком мелешь, сорока ты бестолковая! Ведь Настя неладное задумала! Показывай куда пошла она, бегом!
И мать, накинув свою шубейку, нараспашку и как была простоволосая бросилась из избы. Шурка переваливаясь с боку на бок, засеменила следом. Аннушка соскочила с полатей:
Бабонька, куда мама побежала Мне страшно!
Бабушка прижала к себе испуганную внучку:
Не бойся, милая
А затем, вздохнув, добавила:
А пойдём-ка и мы следом, как бы и вправду беды не приключилося.
Бабушка с Аннушкой наскоро оделись и побежали на улицу вслед за женщинами.
На улице было светло от яркого морозного месяца, который сиял, отражаясь в белых снегах, и огромных мохнатых звёздах, повисших в небе. Над крышами домов ровными струйками
поднимался кверху дым. Снег скрипел под валенками весело и звонко. Но Аннушке было страшно, сердцем чуяла она, что творится неладное.
И что же такое заспала ребёночка всё не шло у неё из головы.
Бабушка схватила Аннушку за руку и они побежали к реке, по пути встретили Павла, мужа Насти, он искал жену.
Павлушенька, Настя-то никак на реку пошла, задыхаясь вымолвила бабушка.
Они побежали дальше уже вместе.
На подходе к реке, уже издалека, заметили они белое пятно на фоне тёмной полыньи, а рядом в ярком свете месяца, увидели они мамину шубейку.
Господи, бабушка прижала уголок платка к губам, Нешто потопли
Павел, спотыкаясь и падая в снег, со всех ног ринулся к зияющей полынье, на ходу скидывая тулуп и валенки. В это время из полыньи показалась мамина голова и руки, сжимающие длинные тёмные волосы Настасьи, мама вытолкнула девушку на лёд, а сама начала хвататься за край полыньи, но сил выбраться уже не было. Голова мамы скрылась под водой. Бабушка упала на колени в снег:
Никола, батюшка, скорый заступниче и помощниче, помоги!!!
Аннушка рыдала во весь голос.
Павел ползком подполз к Настасье и потянув за подол рубахи, одним сильным движением вытянул её на безопасный лёд. А затем извернувшись, нырнул в воду. Бабушка встала с колен и подбежав к Насте, стала растирать её и укутывать в свой тулуп, била её по щекам, перевернула на живот и хлопала по спине ладонью. Вдруг раздался страшный звук и Настю вывернуло рвотой, она открыла глаза, но ничего не понимала, её трясло крупной дрожью.
Что ж ты удумала, девка! Что удумала! Себя погубить! Душу дьяволу отдать! Ох ты ж моя, горемычная.
Бабушка прижимала девушку к себе и, качая, будто малое дитя, плакала, глядя на полынью.
Аннушка, беги в деревню, людей зови! крикнула она внучке.
Аннушка бросилась исполнять приказ бабушки. А в то же самое время ползком от полыньи передвигался к берегу Павел, волоча за собой маму Аннушки.
Бабушка побежала навстречу, кинулась растирать и тормошить дочь. А спустя несколько минут навстречу им бежали с деревни бабы и мужики.
Прошло два года. На дворе было лето. Мама развешивала во дворе выстиранное бельё. Из-за плетня окликнули:
Маменька, я вам вишни принесла. Мы вот с Ванюшкой набрали.
Молодая женщина с мальчиком месяцев трёх на руках, протянула через плетень блюдо с ягодами.
Настенька, доча, вот спасибо, милая! откликнулась мама, Проходи, дай я на Ванятку полюбуюсь.
Настя вошла в калитку, мама оставив бельё, взяла на руки младенца, и поцеловав в чистый лобик, улыбнулась:
Гляди-ко, какой славный он у нас. А не зря мы тогда с тобой ныряли, а доча Вон какого богатыря ты родила.
И обняв Настю, добавила:
А жизнь, доченька, она длинная, всяко бывает. Только помни всегда, что на всё воля Божия есть. И на жизнь и на смерть…
Автор:
Источник:

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *