Крем

 

Крем Старше на шесть лет прошептала мама, глядя в лицо моей избранницы. Нет, я не знала этого. Ребёночек есть Ой, какая прелесть. Что же ты не сказал мне об этом, сынок Фальшивый смех и умиление

Старше на шесть лет прошептала мама, глядя в лицо моей избранницы. Нет, я не знала этого. Ребёночек есть Ой, какая прелесть. Что же ты не сказал мне об этом, сынок
Фальшивый смех и умиление матери могли обмануть кого угодно, но только не меня. Моё молчание было попыткой оттянуть наступление террора и дробления моего мозга на части. И началась война, о которой моя, теперь уже супруга, могла только догадываться.
При любой возможности мать рисовала картины с весьма мрачным сюжетом: бывший муж отправлял меня на тот свет, потому что мечтал о воссоединении семьи; меня хитростью заставляли усыновить чужого ребенка и я отдувался за грехи первого мужа; она всё-таки рожала мне дитя и жила припеваючи на всё те же алименты; она отказывала мне в продлении рода, ссылаясь на пенсионный возраст. И, конечно, были истории о ненависти пасынка к отчиму, то есть ко мне и нашим общим детям. Мама могла бы писать бестселлеры. По началу я пытался взывать к разуму матери, а потом научился медитировать на её бесконечное бубнение.
Я думал, что после нашей свадьбы она успокоилась. Однажды, после семейных сборов по случаю дня рождения маменьки, мне довелось вернуться за забытой сумочкой жены. Я предупредил её звонком о возвращении, пообещав заехать в течение десяти минут.
Как только я переступил порог, мать бросилась ко мне, размахивая тюбиком крема.
Посмотри на меня, орала мать. Моё лицо стало как задница младенца! Я даже не чувствую его. Теперь понятно, почему она так выглядит. Ты стал её рабом! Представляю, сколько он стоит!
Всё дело в том, что пресловутая разница в возрасте была не заметна и мать решила, что признаки старости уничтожаются невероятно дорогой косметикой, на которую я пашу как папа Карло. Я точно знал, сколько стоит этот крем, который лично купил. Я не мог перестать ржать даже тогда, когда из глаз потекли слёзы.
Мама, выдохнул я. Это крем-пролонгатор.
Что Испуг от незнакомого слова был таким явным, что я продолжил смеяться и плакать одновременно.
Спустя час, мамино лицо всё ещё было застывшей маской, и теперь я точно знал, что крем действительно снимает досадную чувствительность. Успокоившись, я объяснил ей для чего этот крем и напомнил, что рыться в чужих вещах нехорошо.
Прямо на член удивлялась мать. В наше время этого не было. Сынок, у тебя проблемы
Я закатил глаза и направился к выходу.
Ровская

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *