Ладушка

Ладушка Широко разливается река за деревней. Воды её зелёные, быстрые, глубокие многих унесли. Ключ ледяной бьёт из глубин, у пловцов от холода руки-ноги сводит, а дальше сносит течением их в

Широко разливается река за деревней. Воды её зелёные, быстрые, глубокие многих унесли. Ключ ледяной бьёт из глубин, у пловцов от холода руки-ноги сводит, а дальше сносит течением их в сторону леса, где река поворачивает. Не возвращаются пловцы.
Страшно Ладе, как маленькой, хоть ей и тринадцать. Страшно, да хочется: на том берегу ежевика и дикие заросли, сам берег высокий, в нём норы береговушек хочется Ладе дикую ласточку в руках подержать, нашептать ей желание да отпустить в синее небо. До самого солнца отнесла бы ласточка её просьбу, и тогда-то уж Матвеюшка бы её задирать перестал, а сразу полюбил бы на веки вечные.
Смотрит Лада на реку — ноги в воде по щиколотку, юбки в руках держит. Вода ей спокойной кажется, легко-легко ноги ласкает, зовёт, уговаривает. Глядь и девушка юная уже по колено в воде стоит.
Вылазь, Ладушка, юбки намочишь! кричит ей матушка, но та не шелохнётся. А ну как навки к себе заберут, будешь потом детей воровать да по земельке тосковать. Пойдём, Ладушка, у нас ещё куры не кормлены.
А Ладушка только шаг-другой назад сделала и дальше на воду смотрит. Пришлось и матушке подолы подобрать да Ладушку за руку на берег вывести.
Пришли домой, сели за ужин, а матушка всё хлопочет:
Ладушка наша стала всё у реки пропадать, как бы водяной не попутал.
Ладно тебе, Марфа, скоро соседи свататься начнут, а там и своё хозяйство, забудет она это всё. Пусть гуляет, коли ей природа мила.
Ох, Ладушка, всё-то отец тебе позволяет. Только мне всё равно за тебя боязно. Знаешь ведь, что про реку рассказывают. Не ходи ты туда, поберегись, скольких уж к себе водяной забрал. Юных утопленниц он себе в жёны берёт и навками делает на веки вечные. Не ходи туда, Ладушка.
Хорошо, матушка, отвечает, а сама думает, как бы на тот берег переплыть.
И вот как-то вечером пришла пора кур кормить, а Лады всё нет. Вышла матушка её на реку никого. Стала кричать, звать дочку, тут уж и отец прибежал. Смотрят с того берега кто-то плывёт, только голову и видать. Тут отец за лодкой бросился, а мать так всё на воду смотрит не покажется ли нечисть какая.
А Лада ещё днём на ту сторону переплыла. Тяжело ей было плыть, холодно, но она старалась изо всех сил. Миновала опасное место и благополучно выбралась на другой берег, только показалось ей на мгновение, что в глубокой воде потянуло её что-то за ногу. Но в зарослях уже блестели ягоды ежевики, а над водой носились береговушки.
Быстрые ласточки, но Лада терпеливая. Руки её чёрные от ежевики, исколотые шипами, но ловкие поймала Лада ласточку и нашептала ей свою тайну, напела просьбу солнцу да и выпустила в небо. Только взлетела ласточка, как раздалось над рекой матушкино:
Ладушка-а-а!
Пришлось возвращаться. Вошла Лада в воду и поплыла, а вода только холоднее стала: руки-ноги сводит, тянет вниз, будто камень навесили. Лада плывёт что есть мочи, только берег всё так же далёк, и матушка уже далеко слева осталась. У берега отец уже в лодке, вёслами машет, но под водой снова цепкие пальцы хватают Ладу за ногу и тянут, тянут вниз.
Вот уже виден поворот реки, быстро течение видно, водяной ищет скорой встречи. Липкие водоросли опутали шею, ни вдохнуть, ни пошевелиться. Возьмёт водяной своё. «Навкой станешь на веки вечные», вспомнился ей голос матушки. И смех ей почудился из воды девичий.
Не дышит больше Ладушка, и над водой спокойно. Разве что ласточка пронеслась с громким писком не долетела до солнца.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *