ПитЭк

ПитЭк Когда капитан Питер понял, что не справляется с управлением корабля, стало поздно. Черная дыра, которая казалась досадной точкой на чистом мониторе, занимала треть экрана. Ее края плавно

Когда капитан Питер понял, что не справляется с управлением корабля, стало поздно. Черная дыра, которая казалась досадной точкой на чистом мониторе, занимала треть экрана. Ее края плавно загибались, капитану время от времени казалось, что они уже сомкнулись створками раковины.

— Нужно было нанимать навигатора, — в седьмой или семисотый раз сказали динамики привычным голосом Эка, и Пит выругался.

— Нас нанимают навигаторы, дзярг бы тебя побрал, — сообщил он искусственному интеллекту, и тот промолчал, потому что это было правдой. Разведывательный корабль сектора космодезии межгалактической гильдии навигации летал по космосу, чтоб собирая данные про расстояния, пространственные флуктуации и вакуумные зоны. А еще про черные дыры, хищные звезды, невидимые кометы, пояса астероидов. Именно Питер вместе со искином Эком расставлял по вселенной маячки, по которым потом технологи вешали телепортационные блоки для удобства передвижения по цивилизованной Вселенной. Питер прокладывал пути, навигатор для навигаторов, старый штурман, знающий космографию тринадцати тысяч галактик. Он создавал карты, по которым величайшие корпорации строили свои торговые линии, почтовые службы рассылали посылки, а туристические компании придумывали красивые маршруты.

«Старина Пит» — говорил старина Мирак, основатель гильдии навигаторов, и Пит чувствовал себя ребенком даже тогда, когда другие называли его стариком. Просто потому, что древний полукиборг Мирак, расу которого не узнал бы и поисковик вселенской информационной сети, был старше человека-долгожителя Питера. Впрочем, сейчас даже Мирак ему не поможет Питер осознал, что сигналы помощи и даже отчеты на высоких частотах быстрой связи не выходят за контур притяжения черной дыры.

Что это значило Только то, что он пропадет без вести. В опасном районе космоса, который все считали безопасным. Это будет хорошим сигналом для других навигаторов и разведчиков, но информации в таком исчезновении мизер. Вот после того, как тут пропадет минимум десять кораблей, забьют настоящую тревогу. Даже параноик Мирак не сразу поймет, что не так, взгрустнет, выпьет про его душу соточку крепкого нарга, и пиши пропало.

— Хотя бы наша смерть станет вымпелом, хотя давай за жизнь все же выпьем мы, — прохрипел Пит, пытаясь, кажется, позвоночником, плечами, душой вывернуть корабль из петли. Старая песенка разведчиков вселенной не подбодрила, а показалась издевательской. Ага, вымпел. А что его убило кто поймет Черная дыра Зубатый летун Пустотный дракон Что там еще в мифах и сказках обретается Может, корабли-призраки постарались

Он снова попытался развернуть корабль. Под его руками был не руль гоночной машины, а экраны и голографические контуры управления, но ему казалось, что он держит стометровый звездный болид своим весом.

— Станем с тобой кораблем-полтергейстом, — рычал сквозь зубы Пит, вместе с Эком пытаясь хоть как-то уравновесить плавно крутящийся по направлению к дыре корабль, — Будем преследовать новичков, пугать из глубин космических свалок. Уууу, мы Пит и Эк, самые страшные монстры Дзярг!

Корабль потерял управление, и, вертясь все быстрее, устремился к вибрирующему пространству. Эк тихо ругался в динамиках, он пытался выровнять навигацию всеми силами своей электронной души, но число векторов движения превышало количество атомов во Вселенной, и он не справлялся. Законы мироздания тут начинали плавиться, Пит ощущал давление на виски, все защитные оболочки его родного кораблика просто не выдерживали натиск гравитации и тяжелых излучений дыры.

— Не смешно, Пит, — шипели динамики, — Нас размажет по пространству, Пит. Развалит на сотню маленьких Питов и Эков.

Питер это знал. Хуже всего было не умирать вот так, в неизвестности черной дыры. А то, что следом придут другие. И тоже попадут в эту ловушку. Миниатюрные дыры встречались так редко, что их почти не считали. Одна на сто тыщ галактик. Или на миллион. Это было в древних записях его иногалактических предшественников. Такие записи передаются из расы в расу, из эпохи в эпоху. И кто бы мог подумать, что такая летописная дрянь откроется прямо тут. Под боком. На исхоженном участке путей, в двух парсеках от ближайшего турмаршрута «Сирмажские ванны-Искросини».

— Мы должны выжить, — яростно сказал Питер, не зная, как, не понимая. Рванул аварийный блок управления на себя, подключая систему напрямую к сознанию и нервной системе. Проводки путались, но он прилепил их к вискам, к загривку, впился пальцами в сжимающие клеммы, кажется, они были чуть ржавыми. Он никогда не делал разъемов в своем теле, как решали иные навигаторы, да и Эк терпеть не мог всего этого.

И все же острая боль на миг пронзила тело система была древней, он не терпел этот метод и не менял контактные кабеля уже три сотни лет. Его друг-искин не любил контактировать с людским сознанием, он от этого, по словам Эка, тупел. И все же в сложных ситуациях такое решение могло спасти и корабль, и груз, и людей. Соединить разум и опыт со скоростью и технологиями. Это могло быть спасением. Питер ощутил, как расширяется его восприятие, как приходят новые чувства. И, дзярг бы побрал, новая боль.

— Не наааа-а-а, — взвыл Эк, и умолк, потому что поступок отчаявшегося Питера оказался для них летальным. Корабль выровнялся, полетев к провалу черноты со стремительностью скакового коня. В космических масштабах. Переваливаясь с носу на корму, покачиваясь и медленно вытягиваясь в черную струнку.

«Вот и все» — подумал Пит, а может, это был Эк. Потому что потом жизнь закончилась, а началось стремительное разрывание его сознания на мелкие осколочки. Они перемешивались, растягивались, путались.

Перед наверняка уже испарившимися в чудовищном давлении глазами проносились лица отстраненно-опасное лицо Мирака, братьев-навигаторов, знакомых капитанов, случайных женщин, банковских сотрудников. Он вспомнил старого перевертыша, инопланетного генерала Ругра, с которым ему пришлось воевать за планету Чевенг. И еще прорву людей и нелюдей, с которыми пересекался за столетия своей жизни. Даже четырехрукую дворничиху с его родной улицы в далеком-предалеком детстве, проведенном под светом двух солнц.

Он не понимал, больно ли ему, или боль перестала иметь какое-то значение, превратившись в череду ломких сигналов, пронизывающих вены.

Он ощущал тысячу потоков одновременно, каждый нерв внутри своего тела, огромного стометрового тела, которое сейчас ломало и гнуло чудовищное поле малюсенькой черной дырочки. Эта дзяржья дырка была меньше иного звездолета, крупная космическая база заткнула бы такую дырку, как пробка слоновью задницу. Он никогда не видел слонов, но в космической сети были фото. А это стальное, титановое, синтетическое тело было слишком маленьким для того, чтоб закрыть проход в никуда. И его изгибало и выкручивало в тысячу сторон одновременно. Отчего-то вспомнился длинный ласковый конвейер, с которого он сошел давным-давно на звездной фабрике под светом электронной звезды. Грустно. Люди умеют плакать. Корабли нет. Но ему хотелось выть.

Вот только внутри была живая искра. Эту искру нужно было сохранить, чем бы она ни была. Он стремительно забывал. Он стремительно вспоминал. И наоборот. А потом послышался, или ощутился, странный хлопок, мягкий и требовательный одновременно, он ощутил, как его крутит. Но в обратную сторону. Словно до того воронка затягивала куда-то, а теперь центробежная сила выкидывала маленький кусочек сплавленного, искореженного металла прочь. И, наконец, пришла тьма.

«Я жив»
«Не знаю»
«Пит Эк»
«Где мы»

Вокруг была пронзительная тьма космоса, бедного на звезды в этом регионе. Черная дыра тоже была тут. Она вибрировала и звала к себе, но вовсе не стремилась поглотить эту маленькую крошку материи, наделенной сознанием. Что произошло Почему я жив Почему я вижу космос, звезды и пульсацию под самой задницей

Чуткое ухо вдруг уловило длинный переливчатый звук. Словно вдали кричали журавли. Откуда звук в космосе, да еще слышимый вот так. Чем Чем он слышит этот звук Почему не может пошевелиться, где его руки, ноги, где его корабль и, главное, где его голова

Звук этот приближался, и вот темный комочек был подхвачен на длинное синее крыло. Мягкий полет, изгибы крыльев, искры, бегающие внутри полупрозрачной плоти звездного летуна. Похожего на смесь кита, птицы и ската. Это был звездный летун. Самый настоящий звездный летун, огромный плазменный зверь, из тех, кто провожают корабли через сложные участки космоса. Истинная загадка Вселенной, эти существа тревожили фантазию поэтов, а старые капитаны и навигаторы вроде Пита знали, что они мудры и доброжелательны. Хотя слухи ходили. Уж больно внушительных размеров были эти создания. Да и некоторые межзвездные хищники выглядели похоже, поди отличи, кто перед тобой, летун-проводник, или голодный серый рой, распластавший крылья такой же формы.

«Он сожрет меня»
«И меня»
«Нас»

Но летун не жрал темный живой комочек, летун обнял крыльями пульсирующую черную дыру, на краю которой болтался этот кто-то, ведущий диалог сам с собой. И со вкусом втянул в себя пространство, мерцающее внутри. Будто коктейль из фужера через мерцающую синюю соломинку. Края галактической раны принялись затягиваться, и тот, кто лежал на крыле летуна, видел невообразимое. Огромное существо в буквальном смысле штопало пространство. Из его тела тянулись паутины, и тонкие мерцающие лапы (щупальца отростки) латали края черной дыры.

«Нужно сообщить Мираку. Сообщим. Но как Мы же умерли. Как видишь, нет»

А потом потом синее существо мягко скатило с крыла черный комочек в лапу. Разглядывая его бесконечно-глубокими темными глазами, сквозь которые просвечивали звезды, и эти звезды казались иными, словно сами глаза существа были дырами в другое пространство. У летуна была длинная изогнутая пасть, похожая на клюв. Пасть была разве что раза в три меньше их погибшего корабля.

«Ну, вот теперь он примется за нас»

Но нет, и сейчас они не угадали. Потому что летун, кажется, прислушался к ним. В нем бурлила темная энергия, только что втянутая соломинкой из дыры. Комочек в его лапе почему-то мог воспринимать эту энергию. И зрительные образы. И много чего еще. Глазами или поверхностью, датчиками или визорами. А потом лапы начали что-то с ним делать. Это было больно, и одновременно щекотно. Стало смешно. Хотя, кажется, он (они) кричал

«Что он делает»

Он, или они не знали. Если бы на них смотрел кто-то со стороны, он бы увидел, что летун лепит из черного космического шлака что-то новое. Что-то такое, что постепенно начинает походить на двуногого хомана, самую распространенную расу во Вселенной. На человека. Боль уходила. Оставалась щекотка. И вдруг он очнулся полностью, внутри щелкнуло, будто отступил сон. Или смерть.

«Я себя осознаю. Я тоже. Пит, это ты Эк, это ты»

Что происходит Летун уже снова мягко струился куда-то прочь от места, где не было никакой черной дыры. Пит и Эк ощущали, что они движутся быстро, очень быстро, кажется, с нормальной такой крейсерской скоростью пространство вокруг них толкало их вперед. Плавные покачивания синих крыльев, длинное гибкое тело, мягкая лапа и где-то там, над ними, космические глаза, устремленные в бесконечность.
Лететь бы так и лететь.

В сознании существа, лежавшего в ладони звездного крылатого, внезапно затрещал сигнал вызова. Он мысленно взвыл, но ответил. Как если бы отвечал по рации. Странное ощущение, но мастерство это получилось сразу, наверное, так умел Эк и теперь так умеет он. Они.

«Слушаю!»

«Питер, старина, я получил твой пакован бедствия Ты живой, дружище» — яростный, полный тревоги голос Мирака звучал одновременно конвертируемыми сигналами и живым звучанием.

«Мы живы, Мирак. Я и Эк».
«Мы живы, Мирак. Я и Пит»

Летун нес их к ближайшей планете. Это старый навигатор понял сразу. Потому что вокруг было предостаточно сигналов, позволяющих определить местоположение на звездной объемной карте. Это новое восприятие казалось восхитительным, и как раньше не получалось вот так Куда беднее было существование без таких навыков.

ПитЭк сел внутри мягко подогнутых пальцев, любуясь космосом напрямую, без скафандра и стен корабля. Звезды были маленькими живыми искрами, он прислушался, услышал их голоса. Рядом светилась гибкая поверхность тела летуна. ПитЭк тронул полупрозрачную кожу пальцами отозвалось вибрацией, гладко прогнулось, по коже пошли круги. Поглядел на свою руку. Пять пальцев, гладкая черная ладонь, которая ощущала струистость пространства и мягкий свет звезд. Он всей кожей чуял теплую, нежную радиацию, которая сожжет человека на миг раньше, чем тот задохнется в вакууме. ПитЭк поглядел на крыло существа, и увидел блик своего отражения, высокую темнокожую фигуру из гибкого металла, пронизанного венами искристых энергий. И только глаза были привычного карего цвета. Неужели Женщинам всегда нравились его глаза. А теперь будут Он улыбнулся нелепым мыслям.

Разберется в процессе. Главное, он теперь почти как Мирак. Или даже еще совершеннее. Мирак по космосу без скафандра не летает. У Мирака есть легкие. А у него Кажется, нет. И он тут как рыба в воде, как летун в пространстве. А это, как-никак, круто.

«Ты смешной, Пит».
«Сам знаю, Эк. Давай договоримся не «ты смешной, Пит, а «я смешной».
«Да, слушаюсь, капитан».
«Дурак ты, Эк»
«Да, дурак я»

ПитЭк вдохнул пространство внутрь, и ощутил все ароматы космоса редчайшие атомы водорода казались утренним бризом, а единичные вкрапления углерода отчего-то пахли свежевыпеченным хлебом. Так не бывает. Но ему понравилось. В глубине тела летуна звучала тихая мелодия, сигналы накладывались друг на друга и смешивались с музыкой вселенной. И это было прекрасно. ПитЭк засмеялся, будто новорожденный ребенок, беззвучно и одновременно громко, на всю Вселенную. Планета медленно приближалась, летун хорошо знал, куда нести спасенного. ПитЭк даже не сомневался, что его высадят вовсе не посреди океана или густого леса, а прямиком в гигантском городе, чьи абрисы виднелись сквозь облака цивилизованной планеты.

«Я жив, дружище. Лечу своим ходом к планете Мариста. Через пару часов припрусь с ближайшего телепорта. Ты не поверишь, Мирак ты просто не поверишь».

(Из цикла «Истории храма тысячи мостов»)

Li

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.