Я Дед Мороз (Мат, 18+)

 

Я Дед Мороз (Мат, 18,) - Так, ну давайте по одной и пора! Снегурочка строго оглядела нас, - Все всё поняли Все перевоплотились Вовчанга, ты Гном, Вовчанга! Митюня, ты Олень- Ага, - Олень

— Так, ну давайте по одной и пора! Снегурочка строго оглядела нас, — Все всё поняли Все перевоплотились Вовчанга, ты Гном, Вовчанга! Митюня, ты Олень
— Ага, — Олень переминался с копыта на копыто, привыкая к образу.
— Деда, — внучка бросила на меня строгий взгляд, ты Санта-Клаус. Чота ты в говно уже, не
Я Дед Мороз. Но сейчас, на время католического Рождества, я Санта-Клаус. «Наебалово» — скажете вы. «А что делать» — отвечу я.
Нет, раньше всё было по-честному. В Европе работал настоящий Санта, нормальный в принципе мужик, хоть и с припиздью. Я отвечал за Российскую империю и прочую вменяемую Евразию. Жили мы, работали, развозили подарки детям. Иногда пересекались в пограничных лесах, гудели по-соседски. Но случилась в 1812 году такая неприятность ёбнули нашего Санту партизаны. Расслабился старикашка, довыёбывался санками своими. Пока я на шум успел, уже и оленя освежевали, и с Санты с Гномом сапоги стащили. Ну и чо вы мне делать прикажете Не бросать же детишек. Пришлось мне впрягаться. Пораскинули умом со Снегуркой, корешей подтянули. Ну под Рождество превращаю их в Оленя да Гнома, и едем чесать по Европе. Олень подарки тащит, я раскидываю, Гном идеален на подхвате и для мелкого западла. Отработаем по Европе едем домой. Друзья по домам, я со внучкой в тур по стране и окрестностям. Так и живём.
— Ну всё, пиздуйте, — Снегурочка подтолкнула меня к лесу, — Границу перейти надо пока темно. Скоро патруль пойдёт. Там с осеннего призыва духи, могут и уебать сдуру.
— Я Дед Мороз! гордо зарычал я, — Я царь ёбаной зимы, властитель стужи и метели! Кто меня ёбнет Кто бля Да я дуну и тут блять вечная мерзлота будет до Урала! Караси в Дону замёрзнут, вот такой я молодец!
— А чо, давай дунем, — Гном завозился в карманах, — Щас я тут быстро, у меня тут где-то это.
— Чо-чо тут у вас Олень сбросил мешок в снег и приблизил к нам своё рогатое лицо.
— Пошли блять нахуй быстро в лес, опойцы!!! Снегурочка заметно волновалась, — Ты, мандун зелёный, — она схватила Гнома за воротник, — Ты свои замашки-то сручие оставь! Чтобы в этот раз всё ровно прошло, ясно вам
— А что, типа когда-то всё плохо было важно надулся Гном. Я отвёл глаза в кусты.
— А кто в позатом году до трёх ночи блядям на трассе шоколадки дарил, а!
— Минутная слабость, — Гном поморщился, — Одежду пустите, дышать хочется.
Олень не то гыгыкнул, не то рыгнул капустой.
— А ты чо, герой дохуя Снегурочка резко пошла к нему, — Кто на новый год природу зарыгал А! Реликтовые леса, твою мать! Родники студёные, ёбаный ты энурез! Кто!
На каждое слово для сущей убедительности внучка хлестала Оленя по морде кожаной перчаткой.
— Я без умысла, — торопливо оправдывалась копытная жертва, — Портвейн не специально пил, негаданно вышло.
— Ты, залупа замшевая, мне тут не манди! Твоё дело лошадиное: отвёз подарки, постоял на стрёме, и привёз без геморроя и прочего блядства на родину тело вот этого, — Снегурочка кивнула на меня, — А в том что он найдёт где нарезаться, сомнений за последние пару сотен лет не осталось. Понял бля!
— Да. коротко икнул Олень и сел на жопу.
— Так. Теперь ты.
— А чо я я суетливо подхватил мешок и водрузил его на горб животному, — Пора нам, пойдём мы. Прощаться давай, внученька!
— Сюда внемли, — цепкая девичья ручка с красным маникюром схватила меня за бороду и пригнула к хозяйке, — Хоть ты мне и дедушка, а триппера в семью нести не надо. Понял бля
— Понял, — я моргнул и быстро дал зуб, — Всё уяснил, не изволь переживать.
— Ох бля, — примирительно вздохнула Снегурка и разжала пальцы, — С вами попробуй не переживать. Так всё, идите уже. Завтра-послезавтра работаете, три дня на вам распиздяйство и разграбление, двадцать девятого чтобы дома был. Ступайте, всё.
Мы не оглядываясь вошли в густой ельник.
— Хорошо в лесу, — Олень довольно крутил башкой и фыркал, — Воздух хороший и гаишников нету.
— Ночное светило изумительно серебрит хвою этих величественных деревьев, — поддержал беседу я.
— Щас бы пива, — Гном мечтательно скукожил ебач.
Я повернулся и чуть махнул рукавом в его сторону. Ебач покрылся мохнатым инеем.
— Тогда водки, — пошёл на попятную он.
— Давайте остановимся на этой чудесной залитой лунным светом поляне, сбросил мешок в сугроб Олень, — Скорей же, Санта, доставай.
Мы сжали в мозолях рук металл стаканов.
— Ну, за успех дороги! провозгласил я, — Жрите, братцы!
— Будем! согласился Гном.
— Уф! выдохнул Олень.
— Бдышь!!! сказали из чащи.
— Птэньк! сказал кусочек оленьего рога и отлетел вбок.
— Бля сука! взвизгнул рогатый, и присел в снег, — Облава блять! Таможня взяла! Пиздосы нам!
— Там лось, лось! радостно заорал какой-то пидор из леса, — Я его ранил смертельно в шею! Ща добью!
— Ща добьёт, — Гном с грустью посмотрел в широкие оленячьи глаза, — Из ружжа.
— Бдыщ! Бдыщ! заговорили вдруг с разных мест. Над головами засвистело, — Бдыдыщ!
— А-а-а-а блядь! подскочил Олень и со скоростью современного катера устремился в никуда, увлекая за собой мешок с подаркам и меня, потому что я не терялся, и, предугадав развитие событий, залез на костлявую хребтину друга ещё после первого выстрела.
— Бля, слы, царь зимы-властитель стужи, заморозь их что ли, а Пристрелят ведь!
Мы уходили галопом под свист картечи.
— Да ну их на хуй, дружище! я пригнулся пониже, — Холодная пуля ничуть не мягче горячей. Прибавь-ка лучше ходу, дохлятина, вон через тот овраг уйдём.
Выбравшись из оврага, мы тревожно огляделись и устало присели возле мощного корявого растения.
— Думал уже продырявят, — Олень устало потрогал обломанный кончик рога, — Вот козлы. А где Гном
— Да пошёл он на хуй, — я достал из-за пазухи сохранённый эликсир, — Чо ему будет-то В такое говно и стрелять-то побрезгуют. Догонит, никуда не денется.
Как бы в подтверждение моих слов мешок с подарками зашевелился, развязался и оттуда появился перепачканный чем-то коричневым Гном.
— В чём это ты такой нарядный подпёр голову копытом рогач, — Чисто шатен.
— Погоди, не отвечай, — я разлил, протянул стакан Оленю, а гномий поставил перед ним в снег, — Ни на что сейчас не намекаю, но обосраться в мешке с новогодними подарками для детишек это залёт каких ещё не было даже с нами.
Гном молча выпил, затем вздохнул, поник и протянул коричневый палец в мою сторону.
Тогда выпил и я. Помолчал. Налил и выпил ещё.
И осторожно понюхал заскорузлый перст.
— Что мрачно, но с надеждой спросил Олень.
— Шоколад жрал, паскудник, — я разлил снова, — думаю килограмма полтора попортил.
— Волновался, — развёл лапами коротыш, — Не мог сдержать себя.
— А, ну это ничего, — Олень повеселел, — Это пускай. В бутыле-то осталось
— Самые капли, — я расплескал остатки по чашкам, — Давайте двигать, а то рассвет уж недалёк. Через два часа надо быть на первой точке.
Мы шли по ночному лесу, и мохнатые снежинки летели чуть впереди нас. Граница осталась за спиной, и впереди лежала первая финская деревушка. Из мягких ноздрей Оленя валил пар, ну чисто как из черепановского паровоза. Гном спотыкался и шмыгал носом. Мне не было холодно, мне похуй, я Дед Мороз.
я бля

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *