Новогодняя дорога

 

Новогодняя дорога Пронзающий и резкий гудок локомотива прорезал ночную тишь. Отчаянно, ещё раз и ещё. Звук эхом отдавался от сосен, темным забором окружающих железнодорожные пути. За забором

Пронзающий и резкий гудок локомотива прорезал ночную тишь. Отчаянно, ещё раз и ещё. Звук эхом отдавался от сосен, темным забором окружающих железнодорожные пути. За забором бесчисленные километры сибирских просторов: заснеженные неровные поля, высокие и шумные сосны, замёрзшие болота и гиблые топи. Несколько птиц взлетели с кровлей деревьев, их крылья закрывали безмолвный свет звёзд с небосвода.
Раздался отчаянный визг тормозов. Уютные купейные вагоны, заботливо украшенные транспортной компанией к празднованию Нового года, длинные вагоны-рестораны, в которых стояли живые ёлки, играла музыка и лилось рекой шампанское, локомотив и почтовый вагон все замерли в едином возгласе сорванных стоп-кранов. В одном отчаянном и сильном порыве качнулись вагоны, но пьяные люди в первые несколько секунд ничего не почувствовали. И лишь тогда, когда с верхних полок посыпались человеческие тела и вещи, когда последние вагоны резким скачком выбросило с рельс и расшвыряло по сторонам, как кегли, лишь когда металл смялся, как гармошка, и локомотив, отчаянно свистя и тормозя, таща за собой остатки искорёженных вагонов, наткнулся на поваленную сосну на железнодорожных путях и подскочил, лишь тогда
Было бы глупо утверждать, что в последние секунды я всё понял, проникся любовью к этому миру, возжелал эту жизнь. Когда человек умирает, он думает о том, что большинство его желаний можно было бы выполнить до конца недели, а мечты остаются лишь мечтами пустыми, розовыми, родившимися из далёкого детства. Мечты остаются лишь попыткой защититься от одиночества, попыткой оправдать внутреннюю пустоту. Мечты как барьер между экзистенциальной пустотой, когда мы ночью вглядываемся в пустоту звездного неба и спрашиваем себя: кто я Чего я добился в этой жизни Холодный космический свет звёзд будто опустошает нас и тёмной ночью нам не согреться под теплым одеялом. Этот свет промораживает наши души насквозь, и только барьер из мечтаний, планируемых и несбывшихся, может нам помочь.
Вагон, несколько раз перевернувшись, замер. Нестройных хор криков и стонов смешался со звоном в моей голове. Боли я не чувствовал лишь отчаяние. Не было страха смерти, лишь сожаление. Перед ликом неизбежности конца пути мы меняемся. Можно ли утверждать, что такие изменения пойдут нам на пользу
Я поднялся на ноги. Вагон лежал на боку, электричества не было, и всё вокруг было погружено во тьму. Действуя хладнокровно благодаря шоку, я дотянулся до второй полки. Нашёл что-то тяжёлое на ощупь на полу и начал методично выбивать окно. Наконец, стекло поддалось, осыпав меня осколками. Я начал вылезать, как вдруг позади меня раздался слабый голос.
***
Щелкнула вспышка, я выдохнул.
Отлично! фотограф снял фотоаппарат со штатива, подожди минут тридцать, пока я обрабатываю фотографии.
Я рассматривал привычный интерьер дома Союза российских писателей. Консерватизм в самом распространённом смысле приятный, но старый ремонт, комната для фотографирования, оклеенная фотообоями в виде книжных полок, стеллажи с книгами и брошюрами, выпускаемые издательством в соседнем здании.
Отличные фотографии! мне пожал руку коллега, журналист. Ещё раз поздравляю с награждением. Буду гордиться, что работаю рядом с тобой, Оскар.
«Ещё один льстец, подумал я, как же мне противны ваши лживые лица, если бы ты только знал, Федя! »
А вслух лишь поблагодарил, стараясь искренне улыбаться.
Наш зовёт нас на планерку. Будут решать, кто на Новый Год поедет в сибирские морозы, репортажи делать. Это, считай, командировка!
Через час, мы сидели в кабинете у начальника со строгой надписью на дубовой двери: «Глава РСП». Надписи страшные, кабинеты дорогие, а люди пустые. В полупустом кабинете (шутка ли, три дня до Нового Года!) приглушенно горел свет.
Я предлагаю выдвинуть кандидатуру Оскара! начальник подошёл, положив руки на мои плечи.
Меня передернуло.
Оскар, ты работаешь у нас уже семь лет. Я ещё помню тебя мальчишкой, когда ты пришел в этот дом и подписывал контракты с издательствами тогда тебе только-только восемнадцать было, да! Я всегда видел в тебе талант. Вот и сейчас, присудив тебе премию и почётное звание лучшего работника месяца, я хочу, чтобы ты съездил
Я отстранился от внешнего мира и стал рассматривать лица напротив. В свои двадцать пять лет я был самым молодым и успешным писателем среди всего союза. Сначало мне это льстило, я рассматривал красную книжицу-удостоверение как начало долгого и длинного пути. Так было в восемнадцать, так было и в двадцать три. Но сейчас… Что я здесь забыл Вот взять, например, Федю. Ему тридцать два, но до сих пор живет с мамой, гуляет по утрам с собакой, питается в ресторанах быстрого питания и безуспешно пытается найти любовь всей своей жизни типичный клишированный персонаж. О чём он мечтает Фёдор приписан к нам как фотограф-журналист. О чём же он грезит О повышении О корпоративе Или вот, Марта. Серая мышка, юбка ниже колена, короткие черные волосы, с таким обожанием смотрит чуть выше моей головы! Ей бы переспать с начальником, обратить внимание на Федю. Двадцать восемь и лишь школьные годы напоминают о том, что она была когда-то любима. Или Илья амбициозный персонаж, доживающий второй десяток лет, но такой зануда! Серые водянистые глазки, сальные волосы, но лицо очень приятное. Если бы ещё и следил за собой, то, может быть, его жена бы не сбегала ко мне каждую пятницу.
Так ты согласен, Оскар
«Ненавижу!» подумал я.
С большим удовольствием, улыбнувшись, ответил я.
***
Устраиваясь в купейном вагоне, я никак не мог оставить чувство мерзости. Авангард двадцать первого века, цвет вшивой интеллигенции, голубая кровь, белая кость я тонул в ежедневной мерзости, пошлости. Меня покрывал липкий и холодный пот после страшного сна от прикосновений этих людей, от присутствия в этих кабинетах, я ненавидел общество окружающих меня поэтов и писателей, журналистов и фотографов. Казалось бы — писательская элита! Но если приглядеться ближе пустота и пошлость.
А может быть, это лишь моя искажённая донельзя точка зрения, может быть, я сам насквозь провонял ложью и сгнил изнутри Бесконечное раздражение окутывало меня.
Поезд мягко тронулся. Перрон ленинградского вокзала покидал моё сознание. Медленно падал редкий снег и тут же таял на бетонных плитах эта зима выдалась слишком тёплой и слякотной. Но там, куда я должен был приехать, всегда царили холода, морозы и снега.
Я думал о том, куда катится моя жизнь. Амбиции, мечты и планы в двадцать пять мне казалось, что я уже прожил эту жизнь, что уже не к чему стремиться. Это в восемнадцать тебе льстит подобное и кажется, что дальше будет только лучше. Но из года в год, всё повторялось, и не было никакого движения лишь бесконечное стояние на месте. Провода и столбы убегали от меня, нагоняли, перегоняли и снова оставались позади так и дни моей юности, обещающие что-то, уходили. Я давал себе обещания стать кем-то другим, но снова одинаковые столбы, спереди, посередине и уже позади.
Через несколько часов, проводница позвала меня на празднование Нового года. До наступления две тысячи восемнадцатого оставалось несколько часов. У меня совершенно не было новогоднего настроения, и я отказался, предпочтя угрюмо бродить по опустевшему вагону. В коридоре слабо дребезжало открытое окно, было холодно. Я зашёл обратно, укутался в тёплое одеяло и, прислушиваясь к равномерному стучанию колес, уснул.
***
В детстве я всегда ждал декабря. Празднование Нового года было связано с какой-то тайной, с неизвестной магией и волшебством вдруг, за ночь, дома появлялась ёлка, комнаты и окна пестрели яркими светящимися лампочками и огоньками. За несколько недель до конца декабря дом преображался родители становились задумчивыми и серьезными, что-то обсуждали по ночам на кухне. По телевизору начинали показывать новогоднюю рекламу, новые мультфильмы, старые советские картины, зарубежные блокбастеры. В доме чувствовалось ощущение настоящего праздника, и когда через несколько минут после боя курантов в дверь вдруг стучали, я не удивлялся. Вся семья весело бежала к входной двери и с неподдельным удивлением из-за двери доставала мешок с подарками.
Что я потерял В последнее празднование Нового Года с родителями, когда мне было восемнадцать, я угрюмо сидел за столом и потягивал шампанское.
Как же это глупо, вполголоса пробормотал я, лучше бы с друзьями отдыхать поехал.
Что мы потеряли Мы потеряли суть праздника. Я ведь действительно верил в Деда Мороза и когда на столе, ближе к девяти ночи, появлялись горы закусок, сама атмосфера дома преображалась.
Невозможно просто так взять и украсить дом, поставить ёлку и ждать, когда придет новогоднее настроение. Суть в том, что мы сами его делаем. И родители делали действительно огромную работу из ничего, из старых конфетти и советских ёлочных игрушек делали притягательную тайну. В этом мире нет волшебства, и все тайны уже давно не тайны. Волшебство можно лишь создать, но никак не дожидаться из года в год.
Понял я это слишком поздно.
Проснувшись от громкого свистка, я рефлекторно схватился за поручень, и это спасло мне жизнь меня со страшной силой выкинуло с полки. Если бы я не держался, мне пришлось бы гасить силу инерции головой о противоположную стену.
Мигнув, погас свет. Оставшись в полной темноте, я чувствовал, как меня бросает из стороны в сторону, как несколько раз вагон перекувырнулся, пока не замер, застряв в сугробе.
***
Из локомотива вытекал дизель, тёмной, маслянистой лужей пропитывая белый снег вокруг. Первые вагоны, превращённые в груду смятого металла, дерева и мяса, загорелись. Огонь потихоньку подбирался к тёмной луже, угрожая заполонить пламенем всё вокруг. Разбив окно и аккуратно вытащив осколки, я выбрался наружу, вытащив за собой проводницу в последнюю минуту перед крушением она заходила ко мне в вагон, поздравить с Новым годом. Повсюду раздавались крики, трещал огонь и падал снег — противоречивая тишина, смешанная с первобытным ужасом и страхом. Сколько было человек в поезде Где мы находимся Скоро ли приедут спасатели
Я захромал подальше от поезда уцелевшие проводники и машинист с разбитым лицом отчаянно собирали уцелевших, вытаскивали пострадавших и гнали людей подальше от состава, опасаясь детонации топлива. Я будто оглох — в голове звенело, мысли путались, картинка кружилась перед глазами.
Надо помочь, да, у меня ослабели ноги, я упал на снег. Перевернулся на спину, слабеющим взглядом вглядываясь в звездное небо.
Я не видел, как возле меня разливалось красное пятно. Как окрашивался снег вокруг.
Приеду домой, надо будет извиниться перед Федей, Мартой и Ильёй. Я был неправ, да Надо будет наконец дописать книгу Надо будет Надо Сейчас отдохнуть
Я медленно закрыл глаза, отпустив все мысли.
***
С Новым Годом! незапертая дверь купе распахнулась, и ко мне ввалилось несколько пьяных и счастливых лиц во главе с упирающейся, но не менее счастливой проводницей. как ты можешь спать! Новый Год!
Спросонья я вскочил, ударившись головой о верхнюю полку. Рефлекторно схватился за поручень и только тогда осознал происходящее. Выглянул в окно поезд тихо шёл по заснеженным путям. Мелькали столбы, деревья и провода. Всё было хорошо.
Господа! я резво спрыгнул с полки и, залпом выпив протянутый бокал шампанского, радостно улыбнулся, с Новым Годом, господа! А позвольте-ка мне рассказать вам о моей новой книге! Как говорится, в Новый год с новыми идеями, мыслями и планами.
Дверь купе плавно закрылась, провожая людей в вагон-ресторан. Закрытое окно слабо дребезжало, и ничто уже не могло напомнить пассажирам о сгоревшем поезде, превращённом в груду металла, мяса и дерева, оставшемся навсегда на этих заснеженных путях.
работы автора:

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *