Медицинская статистика

 

Медицинская статистика Статистика предмет скучный и нудный. Когда на четвёртом курсе университета начался цикл медицинской статистики я чуть со скуки челюсть не вывихнул. Зевал поминутно. А ещё

Статистика предмет скучный и нудный. Когда на четвёртом курсе университета начался цикл медицинской статистики я чуть со скуки челюсть не вывихнул. Зевал поминутно. А ещё я работал по ночам в ресторане, поэтому запомнил со всего цикла только одно. Как преподавательница, доцент кафедры входила в аудиторию после короткой перемены (я успевал увидеть два-три ярких динамичных сна) и первым делом говорила:
— И снова здравствуйте, уважаемые коллеги, разбудите Павла Владимировича.
Ну бли-и-ин.
И ещё через каждые полчаса от соседа по парте:
— Лобанов не спать!
А я не сплю. Я мечтаю. Глаза закрыты. Устал. Храплю Это у меня насморк. Какая-какая погрешность
Короче статистику я проспал.
Между тем статистика волшебная наука. Именно с её помощью можно доказать, что у народа отличные зарплаты, нет безработицы и у всех в среднем по коттеджу на побережье Минского моря. А я как не подружился с этим предметом в университете, так до сих пор у нас нелюбовь.
Военная статистика
Все уже знают, что в конце двухтысячных я служил медиком в одной известной воинской части. В моём распоряжении была целая лаборатория, в подчинении пожилая лаборантка-санитарка-и всё остальное Людмила Сергеевна. А надо мной был пыльный потолок и начальник СЭЛ. Начальник, к слову, был терапевт по образованию и ничего в эпидемиологии не понимал. Поэтому мы с ним разделили обязанности. Он писал ответы на всякие армейские приказы, я осуществлял проверки. И, хоть положены нам были по штату и врач-эпидемиолог, и врач-гигиенист, но по факту никого из этих специалистов в наличии не было.
Так и сидели. Он начальник, а я все остальные должности. Кстати, спасибо ему большое, он постоянно брал на себя всякие военные забавы и я до конца службы остался «пиджак» «пиджаком».
Раз в неделю к моему начальнику в кабинет приходил начмед части, и они начинали писать отчёт о заболеваемости. Писали долго, шумно, иногда два раза посылая дежурных офицеров-медиков, подчинённых начмеда за добавкой. В результате рождалась Экселевская таблица, которую оба с видимым удовольствием подписывали и отправляли по факсу в «головной офис» в столицу. Отправку отмечали весёлой песней и шли на рабочие места с чувством выполненного долга. А так как кабинет у нас с начальником был один на двоих, то приходилось мне еженедельно быть свидетелем этого творческого процесса.
Человеком я был подозрительным, ибо не пил (а не пьющий офицер, как известно, либо больной, либо стукач, а здоровье у меня в молодости было ещё хорошее). Но вскоре ко мне привыкли, как к предмету мебели и перестали стесняться. Сбор информации происходил следующим образом.
Начмед звонит в третий медпункт:
— Иванов, у тебя сколько больных ОРВИ Десять Почему, б.., так много! Плохо работаешь. А пневмоний Две Да ну нафиг, огребёшь ты у меня Иванов.
И уже бросив трубку:
— Пиши ОРВИ пять, пневмоний ну одна.
И звонил в следующий медпункт.
Потом внезапно наступала осень, ОРВИ считались уже не десятками, а сотнями, и статистика искажалась ещё сильнее. Забитые медпункты напоминали холерные бараки, солдаты в «белугах» лежали в коридорах и подсобных помещениях, доктора сбивались с ног. Из столицы приезжало начальство и наводило порядок точечными приказами и кипой бумажных актов. Испуганная приказами эпидемия отступала.
А тут случилось страшное. Мой начальник засобирался в отпуск и на целый месяц оставил меня в одиночестве. В конце недели приходит начмед.
— Давай отчёт писать.
— Давай.
— Я принёс, — начмед показывает оттопыренный карман.
— Так я ж не пью.
— Ничему тебя, Лобанов, армия не учит! расстраивается начмед. Ну, раз не будешь так я один.
И начинает:
— Третий медпункт сколько ОРВИ. Восемь Пиши четыре.
Я ж «пиджак». Пишу восемь. Начмед ругается. Звонит в следующий медпункт.
— Сколько ОРВИ и трубку ладонью прикрывает. А телефон военный слышно за километр.
— Три Три говоришь
А я слышу, как начмедпункта на том конце провода отвечает пять. И пишу пять.
Начмед ушёл от меня расстроенный, проклиная «пиджаков» вообще и меня в частности.
— Невозможно с тобой работать! сказал мне на прощание. Вот выйдет с отпуска твой начальник он тебе задаст.
Отправляю отчёт в столицу. Через час оттуда звонок. Подполковник Абраменко:
— Лобанов, мать! У тебя что там, вспышка
— Какая вспышка удивляюсь я. Обычный уровень заболеваемости.
— А почему данные по сравнению с прошлой неделей в два раза выше!
— Ну-у, — вот представьте дилемму. С одной стороны нельзя сдавать начальника и начмеда. С другой стороны правды хочется. Ну, вот так получилось!
— Вечно у тебя всё через жопу! злится командование. Стоило начальнику в отпуск уйти ты уже что-то накосячил! Ничему тебя армия не учит.
Через час звонит начальник. Его нашли в отпуске слегка нетрезвого и в бане.
— Что ты там им прислал! возмущается он.
— Правду, — пожимаю плечами я.
И снова про то, что ничему меня армия не учит, и таких «Дартаньянов» надо за детородные органы на ближайшей ёлке вешать.
— Короче, делай нормальный отчёт!
— Не буду.
— Не будешь! Ты дурак Ты понимаешь, что они и так сделают, как надо, а ты виноватым останешься!
— Понимаю, — вздыхаю я.
— Я тебя, как друга прошу. Что ты упёрся, как осёл. Никому твоё геройство не надо. Ну пришлют они к тебе комиссию в пятницу. Будешь в субботу и воскресенье с ними сидеть, пересчитывать. Меня из отпуска выдернут. А по итогу всё равно насчитают средний уровень.
«И верно», — подумал я. И переписал отчёт.
До дембеля оставалось 124 дня.
Доктор Лобанов
Другие работы автора:

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *