. . .

. . . Боже мой, кто придумал этот погреб! Наверное, Колотун-бабай какой-нибудь. Нет, это же ужас что такое, на дворе лето, жара, а тут настоящий ледник! Каких-то пара метров под землей, а как

Боже мой, кто придумал этот погреб! Наверное, Колотун-бабай какой-нибудь.

Нет, это же ужас что такое, на дворе лето, жара, а тут настоящий ледник! Каких-то пара метров под землей, а как будто в другом мире. И ступеньки ещё высокие, спускаться осторожно надо, того и гляди, кубарем покатишься. И темно, аж страшно.

Я помню, есть такая история про красавицу Персефону, которую выдали замуж за подземного владыку, за царя ада, кажется.

Ну, так наш погреб это, пожалуй, преддверие того самого ада, не иначе. Как будто вся жизнь замерла и зима холодная настала. Или это, наоборот, на земле такое было, пока девушка там в подземелье жила Всё перепуталось в голове, и неудивительно. Ну и холодрыга!

Зря я бабушку не послушалась, она ведь говорила сначала кофту надеть, а потом уже идти.

Холодно, зуб на зуб не попадает. Сырость, и запах такой непонятный наверное, картошка какая-нибудь гниет. Нет, я не полезу смотреть, которая, я заскочила сюда на секунду бабушка попросила достать баночку томата, справа от лестницы, на полке. Вот, нашла. Теперь аккуратно поднимаюсь и всё, меня тут не было.

Даже гусиной кожей покрылась, ужас! Бедняжка Персефона, она-то только весной смогла к матери вернуться. Хорошо, что я не она.

. . .

Июльское солнце целует веснушчатый нос, от теплой земли пахнет пылью, а ветер приносит запахи полыни и мяты. И липа цветет у ворот, как же липа цветет, боже мой! Всё так прекрасно, голова идет кругом

Оборачиваюсь, заслышав шлёпанье босых ног по тропинке: ко мне сломя голову несется сестренка. Она у нас светловолосая и такая беленькая, как будто вовсе солнца не видела, хотя это она с родителями живёт рядом с бабушкой, а мы приезжаем со своего Севера только летом. Зато пока я здесь, мы неразлучны.

Ты мне вчера обещала, помнишь и смотрит лукаво. Да ничего я не помню, что я там опять успела наобещать
Ну, не тяни, что
Ты говорила, что мы
Так, или говоришь, или забудь.
Ладно-ладно, чего ты Ты говорила, что мы сегодня поднимемся на чердак, ну, вспомнила

Когда это я успела такое сказать Но если сказала, так она же с меня теперь не слезет, пока не добьется своего.

И что там делать, на чердаке Да и лаз не сказать чтобы удобный: лестницу надо прислонить к стене, а потом взобраться по ней так, чтобы можно было немного подтянуться и залезть наверх, но это ничего, нормально.

А вот спускаться Перекладину, до которой надо достать, не видно, а если неудачно шарить ногой можно столкнуть лестницу с места, и тогда уже нельзя будет попасть вниз, пока дед ее не поправит. Развлечение так себе, в общем. Но раз обещала

Забираемся на чердак. Здесь жарко, одуряюще пахнет бабушкиными травами, в снопах солнечного света игриво кружатся пылинки, жужжит оса, привлеченная ароматом разложенных для сушки груш.

Затеваем игру в принцесс: нарядов здесь столько, что можно год ездить на балы, и каждый день в новом. Платья эти, конечно, попали сюда не ради наших балов, но для нас, девчонок, всё это настоящие сокровища.

И выцветшие от времени рушники с пожелтевшими кружевами (бабушка своими руками их вязала в молодости, девушки тогда сами готовили себе всё приданое).

И рубашка-вышиванка (как аккуратно присборена ткань на горловине, на машинке и то так не собрать, а тут ведь вручную всё до последнего стежка).

И детские мои вещички в большой коробке (вдруг бы родители еще девочку надумали родить, вот и пригодилось бы, вещи хорошие, а для села так и вовсе находка).

Родители-то насчет девочки пока ничего не надумали, а кукле, той, что сидит на кровати в большой комнате, вот это платьице в самый раз будет. Вот только бабушка разрешит ли У этой куклы запросто отрывается голова, и потому обычно она просто сидит на кровати, для красоты. Да ну её, правда

. . .

На чердаке хорошо, тихо и спокойно. Оттого, что небо совсем рядышком (даже можно потрогать его снизу, через раскаленное железо крыши), кажется, что мир место невероятно уютное, теплое и волшебное.

И сидя здесь, у сладко дремлющей целое лето печной трубы, забываешь про холод того, другого мира, которым дохнуло на тебя в погребе.

И ведя наивные детские разговоры о балах и туфельках, неторопливо перебирая старые письма и открытки («О, а вот эта от нас, смотри, это папин почерк!»), веришь в бескорыстное волшебство и неизбежное вечное счастье.

И наблюдая за парящими в воздухе пылинками и принюхиваясь к ярким сухим бессмертникам, совершенно не думаешь о том, что кроме этого райского местечка есть и совершенно другие, далеко не райские, где тебе волей-неволей когда-нибудь придется побывать.

Знаешь, совсем скоро всего этого не станет в твоей жизни.

А пока что ты думаешь, что чердак не вполне обустроенный рай, а погреб однозначно преддверие ада. Если хочешь, продолжай так считать, у тебя еще есть на это время.

Пока еще есть.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *