ЗАКРАШЕННЫЙ ПОЗОР

 

ЗАКРАШЕННЫЙ ПОЗОР Приезжают муж и жена из роддома. Жена смотрит то на ребёнка , то на мужа и отвешивает последнему пощёчину. Муж хватается за щеку:За что! А почему наш сын на соседку похож

Приезжают муж и жена из роддома. Жена смотрит то на ребёнка , то на мужа и отвешивает последнему пощёчину. Муж хватается за щеку:»За что!» «А почему наш сын на соседку похож»

За редким случаем, все люди, которым моя бабушка сдавала комнаты в своей избушке, были «непутёвыми.» Так бабушка говорила, вовсе не имея в виду, что-то дурное. Просто хозяева частных домов не были особенно требовательны к тем, кто нуждался в жилье.

Пускали приезжих — без прописки, без вещей, как с неба свалившихся, с сожителями и случайными любовницами. Не жаловали только с детьми малыми потому, как беспокойства много. Вот и баба Катя моя особо не придиралась: лишь бы не опасны да деньги платили.

Мне было лет тринадцать, когда к бабушке заселилась очень юная пара. Ему в районе восемнадцати, а ей не больше шестнадцати лет. Надо сказать, баба Катя моя этим не насторожилась, помня, что деревенские девки в этом возрасте уже могли быть и просватаны. А то, что не расписаны — пусть у их родни мозги головы болят.

Рита, так звали девчонку, училась в ГПТу. Парень — Пашка, работал кем-то на стройке. Не помню подробностей, но Риту тётка безразличная к ней растила, а у Павла были отец и мачеха. Словом, никому дела до их амуров не было. Вот и сняли комнату, желая намиловаться.

Платили исправно, неудобств от них не было. Но осенью Пашу призвали в армию и Рита вернулась к тётке. Миновало меньше двух лет. Лето стояло. К бабушке заявилась та самая Рита. На плече холщовая сумка, в руке плетённая, просторная корзинка с ребёночком. Бабушка её не узнала и замахала руками:»С детями у меня неудобно! Вода с колонки, готовить на карасинке. И у меня в жильцах учителка с мужем — ей спокой нужен.»

«Мадонна с младенцем» кисло улыбнулась:»Бабушка, вы меня не узнали Я Рита, невеста Паши. Он дослуживает, а я родила.» И ещё какие-то подробности для напоминания подпустила. Но бабуля моя с выражением лица: «Врешь — не возьмёшь!» ответила: «Бабушка я своей внучке. И коль дитё есть, баба ты, а не невеста. Жильё не сдам. Быват, рабёнка оставят да сбегут. А мне с ним валандаться некогда.»

Рита корзину с драгоценной ношей на крыльцо поставила и заявила, что она пришла за мудрым советом и только. «У меня ж матери нет. Тётка меня еле терпит и глаза бы её на меня не смотрели.» «А мои прямо рады тебе!»- не сдавалась бабушка. Но тут кулёк в корзине закряхтел недовольно, требуя внимания, еды и чистых пелёнок.

Общение перенесли в избу. Рита, высвободив малыша из стеганного, лоскутного конверта, выложила его, не церемонясь, на бабушкину кровать. Произнесла с отчаянием: «Вот!» Трёхмесячный «вот» таращил глаза — маслины, сучил смуглыми ножками и сопел внушительной носопыркой. На крупной головке мальчика (то, что это «мужик» было видно с первого взгляда) кучерявились чёрные волосёнки, обещавшие стать густыми и непокорными.

«Красивый армян. А Пашка при чём» — похвалила мальчонку бабушка. «Так Пашка отец! Я к нему год назад повидаться ездила. Ну, получилось уединиться на пол часика. Домой вернулась — тошнить начало. И вот…» Бабушка сурово нахмурилась:»Вон в чугунке вода тёплая. Подмой да переодень мальца. Покорми, коль просит. И прощевай. Сказки слушать мне неколи.»

Рита тяжело вздохнув, занялась сыном. Ловко обмыла, одела в чистенькое и села кормить. Ах, как он ел и наслаждался, причмокивая, заводя маслины — глаза и прижимая ручонку к собственности — титьке матери. Бабушка умилилась:»Чисто ангел, хоть и чурек. Пашку твово вспомнила — такой же белёсый, как ты. Малец точно твой — не подменили, не краденный» Рита прошептала:»Мой… наш с Пашей.»

 

«А ко мне зачем пришла, если так» Рита, осторожно положив заснувшего сына, начала представлять ситуацию так, как ей хотелось:»Мы с Пашей любим друг друга. Ребёнку он рад. Дослужит- на себя запишет и мы поженимся. Я сначала спокойна была, а тётка, подруги мои заявили, что он не от Паши. И теперь я боюсь мальчика отцу и мачехе Павла показать, как он требует и фотки не отправляю. Что делать, а За ради ребёночка подскажите-еее…» Она заскулила — заплакала.

«Вот итить твою. Канешно, какая бы разница — принесла баба дитё и принесла. Однова мужику привычка нужна. Но нет, не примет. Уж очень в глаз армян «бьёт». Свидетелев-то много, что ты с ним гуляла» «С кем»- попробовала ещё поиграть в невинность Рита, но баба Катя тихонько кулачком по столу прихлопнула, и она сдалась:

» Не гуляла я. В одном купе ехали. Это Пашка виноват:»Поезжай в купейном!» А там Сурен оказался. Весёлый. Выпили маленько. Не знаю, как вышло. С Пашей днём виделись, совсем коротко. Зря только приезжала. Билет купила и назад.»

«Из-под одного да под другого. А теперь-то что хошь» — бабушка не была лояльна к девкам, которые без брака «дудуркаются.» Рита хотела, чтобы все, и прежде всего Паша, поверили, что Андрюша (так был назван ребёнок) его сын. «Это навряд, навряд,» -пожевала баба Катя губами и ушла на огород. Рита растеряно за ней из окна следила и, наконец, снизошла до меня — «сопли»:»А чего это она Всё, домой мне идти — вешаться» Я, пожав плечами, пошла узнавать вешаться Ритке или погодить.

Моя синеглазая бабушка, много от судьбы пострадавшая, не производила впечатления «скатерти — самобранки» с первого взгляда. На деле, она жалела и понимала людей. Богом ей было определено быть отдающей. Поэтому, проворчав:»А мне чаво, пусть вешается,» она дополола картофельный ряд, вымыла неспеша руки и вернулась в дом. С порога спросила:»Ритк, у тебя волосья крашены» «Ну… а при чём тут» «Одно спасенье вижу — тебе чернавкой стать. И брови чуток навести. Глаза у тебя навроде тоже коричневые.»

«Глупость какая! У меня свой волос русый и чёрный цвет мне не пойдёт. Я специально перекисью вытравилась, чтобы получилась кареглазая блондинка. Это красиво,» — шёпотом негодовала Рита. «А вот ты зря. Я слыхивала, бабы детями обменивались, чтоб от мужа нагулянье скрыть, а тут мелочь такая. Другого не скажу.»

Ребёнок проснулся и пускал пузыри, проблем материнских не ведая. Рита смотрела на него в задумчивости. «Смотри, не смотри — его не перекрасишь. У тебя после родов щёки- те из-за спины видать стало. И он мордастенький. Да волосом однова будете. Сделай да стографируйся. Вот и весь сказ. А то Пашке покайся, можа простит.»

Рита ещё посидела чуток, но уже не такая беспокойная и потерянная. Сказала:»Разве что басмой попробовать.» «Спробуй. Да мОзгами наперёд думай, девка. Счас строек много идёт. Квартеры у вас своей нет вот и уезжай с сыном да Пашей, ежели замуж возьмёт куда ни то. Чужим людям не досуг размышлять на кого твой Андрейка похож. А здеся кто-то да слово обмолвит »

Гостья, уложив сынишку в корзину, ушла. Бабушка комментировать случившееся отказалась категорично:»Мала ты такие дела обсуждать. А только ейный случАй помни. Девка себя блюсти должна, а не позор свой закрашивать.»

Рита больше не объявлялась. Хотелось надеяться, что афёра-совет бабушки ей помогли. Из-за Андрейки. Он-то уж точно не для того на белый свет явился, чтоб дурь материнскую расхлёбывать…

Источник:

Источник

Обсудить историю

  1. Викторович Юрий

    Бабью дурь не закрасить. Все равно вылезет.

  2. Васильева Светлана

    вот так и вешают на дурачков нагуляные «довески» ещё и алименты будет требовать. Не ведитесь, парни..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *