Хозяйка леса

Хозяйка леса Осенний лес она любила больше всего. Ласковую мягкость мха, прозрачную нежность трепетных берез, надежность пушистых еловых лап и тишину. Благословенную тишину. Она бродила по своим

Осенний лес она любила больше всего. Ласковую мягкость мха, прозрачную нежность трепетных берез, надежность пушистых еловых лап и тишину. Благословенную тишину. Она бродила по своим владениям, почти не скрываясь. Успокаивала зверей, направляла отстающих птиц, готовила лесное царство к зиме. Осенью люди нечасто решались тревожить хозяйку леса. В такие дни они были надоедливой мошкарой, нарушающей гармонию.

Людей на дороге, единственном месте, где им дозволялось проезжать беспрепятственно, было много. Она услышала их утром. Шумная, пестрая колонна растянулась жирной гусеницей через половину леса. Люди были чужие, громкие и непочтительные к лесу, таких она раньше не встречала.

— А что, не пора ли размять коней да себя потешить Айда наперегонки! от головы людской колонны отделился всадник и пришпорил коня.
Стой, стой, князь! — второй всадник попытался догнать ретивого наездника, но того уж и след простыл.

— Надо же, совсем ничего не боится. мягкой поступью обогнула она человеческую массу. Таких проучать надобно. Езжай-ка ты к яме медвежьей, глупый человек, а я тебя там встречу.

Старший сын князя Владимирского, храбрый Василько Константинович, князь Ростовский, гнал жеребца без меры, наслаждаясь осенней тишиной и одиночеством, когда конь под ним рухнул, утащив хозяина вслед за собой. Князь осторожно пошевелил руками — целы. Верный конь лежал рядом с ним, острый кол пробил круп, бока его поднимались натужно и тяжело. Василько попытался выбраться из-под коня, но ноги его зажало в ловушке стремян, и кость, похоже, сломана. Василько, извернувшись, достал нож и, перерезав подпругу, изо всех сил упираясь в седло, со стоном вытащил ногу из плена. Так и есть, разорванное голенище почернело от крови, и на почти черном фоне ярко выделялся белый осколок кости. Князь подтащил искалеченную ногу поближе к себе, кое-как перетянул остатками упряжи и осторожно подполз к голове коня. Его верный боевой товарищ смотрел в небо помутневшим от боли глазом, роняя последние вздохи. Василько прижался к коню, поцеловал в последний раз и всадил нож коню в шею.

— Зачем ты его убил Я могла его вылечить. тихий женский голос откуда-то сверху прозвучал громче охотничьего рога. Василько поднял к небу слезящиеся глаза и увидел девушку. Тоненькая и худая почти до прозрачности, она была одета лишь в белую домотканую рубаху, но, похоже, совсем не мерзла. Ее длинные светлые волосы свисали в яму, почти доставая до дна, а взгляд больших золотистых глаз горел огнем искреннего любопытства. Князь даже моргнул, но девушка все также свешивалась с края ямы и ждала от него ответа.

— Из милосердия. Василько во все глаза смотрел на странную девушку. Ему уже никто не мог помочь, так зачем же мучить.
— Из милосердия девушка закусила губу и нахмурилась. Пожалуй, я тоже иногда так делаю. Хоть и не люблю.
Она стала отодвигаться от края ямы, и водопад ее волос пополз вверх вслед за хозяйкой. Василько понял, что она собирается уйти.
— Стой! Разве ты мне не поможешь острое личико вновь показалось у края ямы.
Помочь Зачем Василько даже растерялся.
— Из милосердия.

Девушка звонко рассмеялась:
— Из милосердия тебя проще убить. Вон сколько крови напустили, скоро волки и медведи соберутся на пир.
— Вытащи меня! Я в долгу не останусь! Хотя, — Василько еще раз оглядел хрупкие девичьи плечи с торчащими косточками, — Лучше помощь приведи. И за это по гроб жизни благодарен буду.
— По гроб жизни, говоришь странная девушка замешкалась. А зачем мне твоя жизнь, непочтительный человек. Что еще можешь предложить, кроме жизни Василько задумался.
— Золота сундук Дом богатый князь и сам понимал, что не нужны девушке богатства, но отчего не попробовать откупиться. Водопад волос снова пополз вверх Мужа Водопад остановился.
— Ты женишься на мне Василько смешался, жениться на лесной дикарке он не собирался, но чувствовал, если откажет, она уйдет окончательно.
— Коли такова твоя плата, женюсь.
— Ладно, держись за мои волосы, вытащу тебя. водопад накрыл его покрывалом, Василько ухватился за мягкие пряди, с удивлением понял, что его тянет наверх, и потерял сознание от боли.

Когда он очнулся, вокруг темнел походный шатер. Значит, сдержала обещание, нашла его дружину. Сломанная нога, заботливо уложенная в мягкие шкуры, почти не болела. И сам он чувствовал себя полным сил. Странная девушка спала в углу шатра, свернувшись в клубок, как кошка. Длинные волосы почти полностью закрывали ее маленькое тело, ресницы трепетали во сне, губы влажно поблескивали в отблеске свечей.

— Красивая, — осознал Василько. Но кто ж такую княгиню примет, без роду, без племени, без речи и манер. Девушка вздрогнула во сне, словно услышала его тайные мысли, и села, по-птичьи склонив голову к оголенному плечу. Некоторое время они молчали, рассматривая друг друга.
— Благодарю тебя, дева, за спасение мое и лечение. Вот только, — Василько прокашлялся, — как отплатить тебе полной мерой. Я связан обязательствами и не могу жениться без дозволения батюшки.
— Человек придумал бесконечность, — перебила его девушка. Не женись на мне навсегда, женись на время. А пока я в невестах могу походить. Батюшке меня отвезешь, покажешь. Коли не сладится у нас дело, я сниму с тебя долг и отпущу восвояси.
— Как зовут тебя, невестушка — Василько никогда не слышал, чтобы девица так чудно рассуждала. Ему, завидному жениху, даже стало немного обидно. Словно она ему не в жены набивается, долгом связывает, а рыбу на рынке перебирает, выискивая достойную своего стола.
— Нет у меня имени. Местные Вирявой кличут, а ты как хочешь, так и зови.
— Пусть будет Вирява, — согласился Василько. Давай спать, завтра рано выезжаем.

Сегодня Вирява встала раньше сенных девушек, незаметной мышкою проскочила мимо многочисленной челяди, юрким ужиком просочилась за ворота вслед за подводою, вздохнув наконец полной грудью, отправилась гулять по городищу. Редкие прохожие мужики косились на ее богатый наряд да длинную косу, но приставать не решались. Хотя, знамо ли дело, идет боярышня, одна-одинешенька, широко шагает и головой по сторонам крутит. Странная девка.

Вирява жила в княжеском тереме уже месяц, но впервые выбралась в город просто так, одна и без надоедливого сопровождения, контролировавшего каждый ее шаг. Правда, хорошо ориентируясь вне города, в его пределах она теряла чувство направления, но лазоревые маковки большого каменного дома, который окружающие уважительно величали собором, служили прекрасным ориентиром. Наконец, вынырнув из очередного тупикового переулочка, Вирява добралась до шумной центральной площади, от которой, как лучи от солнца, отходили обширные торговые ряды, наполненные степенными покупателями и бойкими продавцами.

Девушка сунула за щеку медовый леденец, прикупленный тут же у входа у бойкого мальчишки с писклявым, но громким голосом, и отправилась изучать торжище. Старательно вертя головой во все стороны и поблескивая живыми любознательными глазами, Вирява шла вдоль рядов, улыбалась смелым шуткам крестьянских парней и дивилась шипению дородных матрон. Сегодня ей нравился этот живой, наполненный жизнью гомон, толчея и искрящееся, как ручеек на солнце, человеческое счастье.

И тут она услышала тоскливый стон. Девушка рванула с места, толкая прохожих, прислушиваясь к уходящему звуку, силясь догнать, успеть, спасти. Она с разбегу врезалась в плотное кольцо людей, протиснулась сквозь тела и скользнула в центр круга, где на цепи сидел старый, облезлый медведь. Люди охали, боязливо тыкали в несчастного страдальца палками, а кое-кто умудрялся кидать в него мелкие камни. Медведь сидел, вжавшись в столб, прикрывал лапой глаза и нос, изредка издавая не то рев, не то стон, не способный никого в этой толпе напугать.

Вирява обняла медведя, закрыв его собой настолько, насколько было возможно при ее маленькой хрупкой фигуре, и заплакала.

— Эй, девка! Ты чего! Заломает ведь! Маленький круглый мужичок с окладистой бородой и намечавшейся лысиной выскочил вслед за Вирявой в центр круга и принялся оттаскивать ее от медведя.
— Я тебя самого сейчас заломаю, — тихим голосом произнесла Вирява, и столько было силы в ней, что мужичок мгновенно почувствовал опасность и попятился от мелкой пигалицы. Из толпы раздались смешки. Мужик смекнул, что сейчас он стремительно потеряет авторитет и деньги, и угрожающе пошел на Виряву.
А ну, пшла, блаженная! Вирява стояла, не шелохнувшись, только глаза ее наливались диким огнем лесного пожара. Мужик размахнулся, стараясь напугать девушку, но та поднырнула под его руку и схватила мужика за горло, гулко уронив его наземь. Народ ахнул и отпрянул.
— Ведьма! понеслось по рядам, толпа начала медленно смыкать круг.
— Что здесь происходит толпа остановила движение и вновь подалась в стороны, на этот раз разорвав круг.
— Князь. Князь. Князь. сбивчивый полушепот почти не долетал до пылавшей гневом Вирявы, сосредоточенно душившей мерзкого мучителя медведя.

— Отпусти его, — уверенный, привыкший повелевать голос обладателя роскошных сапог она услышала сразу и нехотя, через силу, разжала руки.
— Что за странная девица, — продолжал голос, Мелка, тоща, зато гонору и глупой храбрости как у заправского дружинника. Вирява обернулась к насмешливому голосу и склонилась в легком поклоне.
— Прости, княже, но не могу я терпеть несправедливости к зверям лесным. Беззащитны они перед людской кровожадностью.
— Не о тебе ли сын мой рассказывал, девица с огненными глазами
— Обо мне, княже. Если только не живет в его тереме еще одна.
— Слышал о тебе много интересного, Вирява. Приехал сам на тебя посмотреть, да не ожидал, что буду девицу из драки торжищной вытаскивать, — князь слабо улыбнулся. Но может это и хорошо, что я тебя здесь встретил. Поговорить можно без лишних свидетелей.

Вирява скосила взгляд на волнующуюся толпу.
Эти не в счет. Не о них речь. Знаю я о твоем смелом поступке. И век буду тебе благодарен за спасение сына, девица. князь продолжил. — Похитить сердце величайшее одолжение, которое может сделать любому из нас другой человек. Сын мой лицом красен, телом статен, но не для тебя он, не для тебя, дикая девица. Отступись, возьми другую награду.
— Другую, князь Вирява смело смотрела на князя и раздумывала. Пожалуй, есть у меня, что попросить. Только не у сына твоего, у тебя.
— У меня Князь притворно удивился. Ну так проси, а я подумаю, смогу ли тебе это дать.
— Просьба моя, светлейший князь, не из простых. Не нужно мне ни золота, ни нарядов, и мужа мне не надобно. А надобно мне, чтобы ты на земли, мной охраняемые, больше не ходил, дружины свои не водил. Оставь Эрзянь Мастор, князь, и разойдемся по-хорошему.
— Да ты девка, видать полоумная! Как смеешь мне, светлейшему князю, при всем честном народе указывать, в дела мужские вмешиваться.
— Не хочешь договориться, князь Вирява медленно расплетала косу, и с пальцев ее слетали радужные искорки. Князь осторожно шагнул назад. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Слушай же, князь, мое предсказание. Пойдешь снова на Эрзянь Мастор, земли мои захватишь. Но дорогую плату я возьму за разорение. Налетит неведомая нынче сила и разметает твое княжество как соломенный сноп. Старший сын в плену умрет, средний на поле боя, а младший бегством спасется и в услужение к новым хозяевам твоей земли пойдет.

Сказала свое Вирява и пропала, как будто ее не было. Как-будто не спорила она с князем всесильным, не дралась с мужиком из-за медведя, не набивалась в жены княжичу. Светлейший князь перекрестился трижды и медленно пошел сквозь молчаливую толпу обратно к коню и дружинникам, стараясь не выдать дрожи в сильных руках. Про какой там Эрзянь Мастор говорила ведьма, ему было неведомо, а поход отменять он не собирался. Выгодными торговыми путями никто не разбрасывается.

Все шло своим чередом.

**Вирява — хозяйка леса у мордовских племен.

Хозяйка леса Осенний лес она любила больше всего. Ласковую мягкость мха, прозрачную нежность трепетных берез, надежность пушистых еловых лап и тишину. Благословенную тишину. Она бродила по своим

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *