Объятия Смерти

Объятия Смерти Однажды мальчик услышал Смерть. Спокойным, бесцветным голосом она сказала, что пока не видит его, но когда увидит, заберёт к себе, потому что так устроена жизнь: – Наслаждайся

Однажды мальчик услышал Смерть. Спокойным, бесцветным голосом она сказала, что пока не видит его, но когда увидит, заберёт к себе, потому что так устроена жизнь:
– Наслаждайся светом, дитя, – слова звучали в голове, дрожа и рассыпаясь, словно запись, исторгаемая старым виниловым проигрывателем. – Наслаждайся временем, отведённым на Земле. И помни, что я буду тебя искать, куда бы ты не отправился. Нет таких ног, что смогли бы от меня сбежать. Нет таких глаз, которые я не закрыла б однажды. Наслаждайся и помни. До встречи.

Мальчику стало страшно. Он почти ничего не понял, но испугался так сильно, что его стошнило на ботинки. Мама вытерла рвоту носовым платком и отвела сына в больницу. Пузатый врач весело хмыкнул в усы, похлопал ребёнка по плечу и дал ему активированный уголь: два чёрных, как дыхание Смерти, кругляшка.
– Обычное несварение. Запьёшь водой, поголодаешь немного, и всё пройдёт.

Мальчик сделал, как сказали. Стало легче. А чуть позже мама купила ему мороженое, вопреки предписаниям врача и здравому смыслу. Любимое. Сливочное. С шоколадной крошкой. Мальчик лизнул ледяную шапку пломбира и откусил от вафли. Слепящее солнце вдруг выглянуло из-за туч и окатило мальчика жаркими струями летнего воздуха. Потом был парк, аттракционы, горки и карусели. Было хорошо, весело. И всё правда прошло, забылось. Почти.

Как-то раз мальчик брёл по дороге из школы и увидел мёртвого голубя. Изодранная кошкой птица лежала под кустом бузины: запекшаяся кровь, перья, кости, в глазу копошились черви. Запах гниющей плоти ударил в нос, и мальчика вновь стошнило. Только теперь рядом не было никого, кто мог бы утешить и вытереть ботинки платком. Мальчик вспомнил слова Смерти. Ему даже показалось, что она хотела пронзить его сонмом незримых когтистых рук, но промахнулась, забрав по ошибке чужую жизнь.

Страх вернулся. Он приходил по ночам. Являлся кошмарами, призрачной тенью, сидящей на краю кровати. Потусторонним шёпотом и предчувствием беды. Так продолжалось до тех пор, пока мальчик не вырос и не решился на бунт. Он купил краски, мольберт и холст. Взялся за кисти и пообещал себе, что добьётся бессмертия любой ценой.

Годы пролетели, осыпаясь листвой с древа судьбы. То забирая, то одаривая. То обездвиживая, то вдыхая силу. Время гнало колесницу жизни, не щадя запряжённых лет. Волосы мальчика побелели, а картины впитали каждый штрих его мыслей, каждый оттенок чувств. Всё, что он полюбил, потерял и создал: эскизы прекрасных женщин, портрет постаревшей мамы, пейзажи, в которых есть дом у бескрайнего синего моря.

И, вроде бы, стал он известным, богатым, и даже здоровье не подводило. И мог бы спокойно гулять вдоль аллей кипариса, нежась под южным солнцем. Но страх, животный и беспощадный, терзал его душу на части. Смерть всё тянула руки, а мальчик боялся. Прячась в мастерской, он наглухо затворял дверь, и в свете электрических ламп писал новые полотна. Реальный мир таял. Это успокаивало, и иногда приносило отдохновение.

Но наступил час, когда на холстах появилась знакомая ему с детства чёрная тень. Сначала она была пятном, крохотным и едва заметным, но затем расползлась уродливой кляксой, пожирая другие цвета. И как бы мальчик ни старался, что бы он ни делал, тень появлялась вновь. Она росла, усложнялась, расходилась широкими рваными линиями и сплеталась в узор. А потом мальчик увидел… Лицо. Собственное лицо, испещрённое морщинами, грустное, мрачное, смотрящее на него глазами Смерти. Мальчик заплакал. Но было поздно. Смерть вылезла из картины и впилась в него тысячей цепких пальцев.

Тьма нахлынула штормовой волной. Грохот, боль, беззвучные крики. Но в следующее мгновение ничего этого не стало. Ужас, мучивший мальчика, исчез, и душа его озарилась покоем. Смерть не жгла пламенем, не истязала, не ранила. Она лишь обняла мальчика мягко и нежно, а потом сказала:
– Вот мы и встретились, дитя. Глаза твои сомкнулись навек, а ноги отныне недвижны. Я пришла за тобою во мрак, потому что, увы, ты не заметил жизни. И не насладился ею. А я говорила, помнишь
– Помню, – ответил мальчик и облегчённо вздохнул, утопая в объятиях Смерти. – Мне было так плохо, а сейчас так хорошо. Очень хорошо. Ты же меня не бросишь
– Не брошу. Конечно, не брошу, дитя. Но я вновь отведу тебя к свету.

Художница: Juie Dillon

Объятия Смерти Однажды мальчик услышал Смерть. Спокойным, бесцветным голосом она сказала, что пока не видит его, но когда увидит, заберёт к себе, потому что так устроена жизнь: – Наслаждайся

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.