Бесконечные просторы большого театра под прозаическим именем космос

 

Бесконечные просторы большого театра под прозаическим именем космос Заштопанный и переклепанный космический корабль, прошедший сквозь самые фантастические и невообразимые возможные вероятности

Заштопанный и переклепанный космический корабль, прошедший сквозь самые фантастические и невообразимые возможные вероятности мироздания, медленно, но верно, пробивался сквозь бесконечные просторы большого театра под прозаическим именем космос. Где-то там, в его недрах, таятся яркие приключения, смертельные опасности, новые знакомства и старые любовные похождения. Но здесь, в эту самую секунду неучтенного времени нет ничего, кроме старого корабля, неизвестно, существующего ли еще мира, и панических ноток отчаяния, что живые называют жизнью.

Крупицы рваного сознания улетучились вместе с навсегда утерянными кубометрами сгенерированного кислорода, когда обмороженные конечности небрежно и на полном автомате закрывали последнюю пробоину. Холодный синтометалл, а что за ним Ничто Или ничто — это тоже что-то

Не хочу думать. Ни о чем. Не хочу думать, что может находится по ту сторону обшивки, не хочу думать, что стало с двигателем после третьей поломки, не хочу знать, что происходит там, в недрах корабля. Сейчас всего этого нет. Ничего нет. Никого. Есть только космос, есть корабль, и есть жизнь.

А есть ли космос Или корабль Что я знаю, а что нет

А есть ли я сам Существую ли я

Не хочу думать.

Не хочу

Но думаю.

Нужно двигаться, что-то делать, куда-то идти. Не хочу. Оставлю это своим конечностям, они и без меня отлично знают, что нужно делать и куда идти. Шаг за шагом, стоя, сидя, даже лежа или плавая под потолком, я все дальше и дальше иду к своей цели, туда туда, куда нужно. Все здесь отлично может справится и без меня.

 

Сейчас я хочу быть просто шерстяным одеялком. Хочу просто валяться на сладком-сладком полу, укутавшись сам в себя, утопать в бездне безоговорочного безбрежья. Нет, я не хочу быть тем, кто окутывается в это одеяло, ибо этот кто-то будет обязан будет потом куда-то идти и что-то делать. Я хочу быть одеялком Простым, мягким, развернутым и мятым одеялком, которое грело меня каждую ночь. Хочу быть тем теплом, что оно мне давало, хочу быть тем чувством теплоты и уюта, хочу быть всего лишь маленькой, не важной, такой микроскопической частью чего-нибудь того, что можно считать счастьем.

Быть им. Жить им. Существовать им.

Но есть правила. Правила, которые никогда не меняются. Которые всегда и везде будут сопровождать мои скудные попытки жить. И не смотря на переменную, что отвечает за мою жизнь, они будут рядом. Буду ли я существовать, или же меня никогда не было в этом большом театре космоса, эти правила останутся константами моего безвременья.

Этот космос всегда будет космосом. Бескрайним и одиноким. Не смотря ни на размеры, ни на густонаселенность.

Этот корабль всегда будет кораблем. Летящим вдаль и несущим в себе что-то, даже если это что-то давно покинет его.

А я всегда буду собой. Ни кораблем, ни космосом, ни безумной мечтой о счастье. Я буду тем самым чем-то, чем всегда был, чем всегда буду, и кем никогда не был.

Только вот и очередная трель сигнальной тревоги навсегда останется причиной забыть про себя, про корабль, про космос, про думы и мысли. А красный свет старой лампочки будет вечным спутником свершающейся беды и угрозы всему, к чему я так долго шел.

Заштопанный и переклепанный космический корабль, прошедший сквозь самые фантастические и невообразимые возможные вероятности мироздания, медленно, но верно, пробивался сквозь бесконечные просторы большого театра под прозаическим именем космос, — а внутри него, случайно обрётшее разум, зеленое шерстяное одеялко, грубо, как могло, одиноко латало очередную пробоину.

Автор: Абрамов

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *