Время — полпервого ночи, мы с моим врачом стоим на станционном крылечке, курим перед укладыванием спать

Кроме нас, сидит главный врач (он старшим врачом подрабатывает) и диспетчер Оля. Перебрасываемся ленивыми фразами, позевываем. Из темноты к крыльцу выползает непонятный такой парнишка, лысый, пьяный в дуплет, с шикарной гематомой под правым глазом (явно бил левша), одетый в грязный мешковатый свитер и, что меня поразило, в женские бриджи до щиколоток, расшитые блестками. Ну, мало ли, думаю, что я в нынешней моде понимаю — Э… эта… а тут где «Скорая»
— Перед тобой, — хмыкает главный. — Чем обязаны визиту
— Эта… ну там (называет адрес)… там дядечка лежит…
— Твой дядечка
— А А-а, не, не мой. Он… эта… бомж, короче. Он там уже обоср…ся, лежит на тротуаре.
— Пьяный — интересуется Оля.
— Ну… не знаю.
— Пьяней тебя — ехидно спрашиваю я.
— Не-е… он… то есть… не знаю.
Из невнятного анамнеза выплывает, что сей дядечка парню никем не является, на станцию он приплелся из чувства гражданской ответственности.
— А кто тебе глаз-то подбил — спрашивает главный. — Дядечка
— Э Не-е… это не то… это мент меня, когда я налысо побрилась.
Терминальная пауза! Тут только мы замечаем, что у «парня» под мешком болтающимся свитером выпирают незначительно выраженные молочные железы. Ну, мы, мужчины, тактично, промолчали, в отличие от простой Оли, которая, закашлявшись, громко и удивленно спросила:
— Так ты что, девочка!
Амбулаторные больные, сидевшие возле кабинета стоматолога, выпали в осадок.

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *