РОЖДЕНИЕ

На исходе девятого месяца вопрос моего рождения встал остро.
Бултыхаясь в мировом океане околоплодных вод, и прислушиваясь к завываниям снаружи, я жаловался ангелу:
«Слышь, как вьюжит.. В такую погоду даже хозяин собаку не того. Насморк ведь подхватить можно… Вот, если бы — Африка! Там, говорят, и солнце, и витамины… Слушай, а давай, я летом рожусь».
Но ангел отказал.
«Что значит, «нельзя»! Тогда я просто не вылезу и всё!» — выкрикнул я запальчиво. И старая акушерка, поджав сухие губы, процедила:
— Вот же проказник!
— Проказница, морщась, отозвалась моя мама.
— Встал, понимаешь, боком…
— Встала.
— Ни туды-ть его, не сюды-ть…
— Её!
Мама ждала девочку. Акушерка — сменщицу.
— О, как завывает! глянув в окно, прошамкала старуха, и вдруг добавила со вздохом. К доктору тебе надо. Нету-ти у меня силов его тут ворочать.
— Может, сама перевернётся поморщилась мама.
— Может и сам, а может, и нет. В областную ехати надо…
Взглядом голодной собаки старуха лизнула настенные часы.
— А муженёк-то твой где спросила она, как бы невзначай.
— В карауле.
— В карау-уле, презрительно скривилась женщина. И чего ж он там караулит
— Ракеты.
— Космонавт, что ли
— Раке-етчик.
— Одна сатана!
Минутная стрелка не двигалась.
— Ну, слезай покуда. Посиди вон тама… — указала акушерка на деревянный стул.
Мама, скрипнув зубами, бочком сползла с кресла.
А лучше, знаешь чего — походи по колидору. Протруси его, вдруг крутнётся.
— Её, стоном ответила повитухе роженица, это девочка!
— Ну-ну, равнодушно отозвалась та.
***
— Товарищ капитан, тут говорят, жена ваша рожает! протянул отцу трубку растерянный сержант, и папа, прокричав в неё нечто отрывистое, расстегнул сперва воротничок, а затем и кобуру.
Через минуту обматерённый водитель крутанул заледеневшей закорючкой холодный стартер, и грузовик, начёсывая задними колёсами белокурые вихра позёмки, тронулся.
За тридцать километров заснеженного тракта шофёр узнал о себе и об армии много познавательного. А через час папа, наконец, ворвался в родильное отделение.
— Вы чем-то взволнованны встретили его там вопросом.
— Где моя жена! прогрохотал он с порога.
— Отправили в Пермь.
— В Пермь! Почему в Пермь
— Потому что роды патологические.
— Что значит патологические!
— Боковое предлежание. Риск кровотечения… Слушайте, по-моему вы слишком взволнованны. Смотрите, как дрожит в вашей руке пистолет.
Военный городок «Пермь 76» назывался так сугубо из географических соображений, поскольку располагался на семьдесят шестом километре к северо-востоку от областного центра, аккурат между научным городком «Пермь 48», и тюрьмой «Пермь 112».
Из клиники папа прямиком направился в штаб.
«Не даст машину, решил он про себя, пристрелю к чертям!»
***
В дребезжащей «неотложке» пахло гарью и хлоркой. Маму мутило.
«А, по-моему, нормально, шевелил я ноздрями. Если бы только не эта пуповина… Вот же ж, змеюка, всё вяжется и вяжется! То ли дело плацента пышная и шуршит приятно. А это, не понять что скользкая, перекрученная, и куда не сунься петля!»
Машину подкидывало, маму швыряло, меня покачивало.
«И чего я столько времени вниз головой висел — думалось мне. — Так же гораздо удобнее».
Однако ангел возражал.
«Что значит, не положено возмущался я. — А свобода выбора! Ты же сам говорил!.. Почему — это другое Свобода свобода и есть! Хочу вдоль, хочу поперёк… Кстати, куда меня Надеюсь, в Африку.. Что значит — какая разница Позвольте, куда мы направляемся!»
***
— Товарищ полковник! ворвался отец в кабинет командира части. Мне машина нужна, срочно!
— Отставить! пряча графин под стол, пробасил красномордый начальник. Что, капитан, устав позабыли!
— Виноват, ситуация критическая…
Командир, выпучив рачьи глаза, вскочил.
— Что!!.. Проверка из округа!.. Так и знал!
Выпалив это, он мешковато опустился на стул и вновь извлёк из-под него канцелярский гранёный графин.
— Ну как чувствовал! — простонал он, наливая и выпивая залпом. Как чувствовал!
— У меня жена рожает, товарищ полковник. Машина нужна!
— Жена — это хорошо, а вот проверка плохо! повесив голову, пробормотал командир части. — Вот они меня спросят: «где», а я им что!
— Жену в Пермь повезли роды, говорят, патологические!
Полковник поднял на отца серые в красных прожилках глаза.
— А знаешь, что я им скажу Скажу: «Выдохлись!». А когда они спросят: «Как — две цистерны!» — отвечу: «Да! Спирт имеет право!».
— Дайте машину! прорычал отец. Дайте, или я за себя ручаюсь!
— О! Точно, так и скажу: «Не ручаюсь!». Раз уж он такой испаряющийся, — так я за него не ручаюсь!
— Товарищ полковник!!!
— А ракеты взлетят! неожиданно хватил командир кулаком по столу. — Прикажу, и всё тут, к чертовой матери, взлетит!
— Так приказывайте!
— Приказываю!!
— Есть, взлетать! — козырнул отец, и выбежал из кабинета.
***
«Э-э! Не огурцы везёшь!» попытался крикнуть я, но губы мои лишь немо скривились.
«Что ж там за баран за баранкой!» — изо всех сил упирался я пятками и макушкой в скользкие края. Но на крутом повороте, мама вдруг перевалилась на бок, и мои ноги потеряли опору. Меня рывком потянуло вниз.
«Где поручни! засучил я руками. Элементарные поручни — есть даже в трамвае!»
Мой теплый, спокойный, и до этого момента такой удобный мирок неожиданно начал сжиматься. Океан вдруг зажурчал, обернувшись крохотной лужицей. Кровь прилила к моей голове, лицо обхватило тисками, уши свернулись, и я, беспомощно подрыгивая, начал проваливаться в тартарары.
— Началось! обернулся испуганный водитель на мамин внезапный вскрик. Ты, давай, девка, того — потерпи чуток, немного осталось! прильнул он к баранке, и до отказа вдавил педаль.
***
— Рожает! поддерживая роженицу, крикнул шофёр выбежавшей из дверей роддома сестричке. Всю машину мне залила. Еле поспели!
«Ангел! мысленно взывал я. Где же ты! Немедленно вытащи меня из этой мясорубки! Из меня же фарш делают!.. Слышишь, ангел!»
Но ангел молчал.
«Эй, кто-нибудь!»
— Давай, мамочка, тужься! прикрикивала на маму акушерка. Дави его, дави!
— Это де-е-е-евочка! стоном отвечала мама. Жа-а-анночка!
— Вот и дави свою Жанночку!
«Что это за произвол! сопротивлялся я. — Вы не смеете!»
Схваченный вкруговую я не имел возможности даже пошевелиться, и неведомая, жестокая, беспощадная сила, плюща, тащила меня наружу.
«Скажи, хотя бы, что это Африка! канючил я. Ответь это Африка!.. А где же мухи Я хочу слышать их жужжание!»
Но до меня доносились лишь мамины стоны и чей-то скрипучий неприятный голос:
«А вот и головка… Тужься! Тужься!»
А потом вдруг возник свет — острый, как игла. И холод режущий и жгучий.
«Нет, это не Африка!» проскочила юркая мысль, и губы ангела, мягко поцеловав в лоб, отравили меня в пустоту неведения.
— Мальчик! обыденно констатировала акушерка.
***
Запертую цитадель роддома папа штурмовал, используя вместо тарана собственное плечо. Расстегнутая кобура на ремне криво ухмылялась.
— Не положено… бубнила из-за двери сонная санитарка. Родит — тогда.
— Пристрелю! налегая на дверь, хрипел отец.
— Не положено… Родит — тогда.
— Кто тут у тебя, Варвара — послышались за дверью шаркающие шаги. — Опять Прохоров, что ли, напился
— Да нет, офицер какой-то. Уж и расстрелял дважды.
— Это той, что из городка привезли Так родила, скажи. Полчаса как…
Услыхав это, папа уткнулся лбом в бронзовый набалдашник массивной ручки.
— Слышь, ты там, расстрельщик клацнула засовом санитарка. — Родила твоя. Так что — беги за водкой.
— Значит, всё хорошо чувствуя, как обмякает, пробормотал отец.
— Хорошо, хорошо. Мальчик. Четыре сто.
— Ма-альчик!!
И папина рука, дрогнув, потянулась к кобуре.
© Эдуард Резник

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *