Не знаю, на каком по счёту оладушке понимаешь, что терять больше нечего и просто начинаешь утилизировать их из тарелки

 

После тарелки оладьев ты чувствую себя как человек, которого высадили из поезда на тёмном полустанке: поезд ушёл, за спиной — тьма и неизвестность. А где-то там, в авоське, в фольге, томится жареная курочка. Поэтому надо снять стресс и поесть.
И я поела. Заела стресс от поедания оладьев.
После заедания стресса от поедания вы почти расслаблены. Вы так далеко отплыли от острова под названием «зож», что можете уже есть, не вставая с кровати.
Но я все же встала. Дай, думаю, пройдусь.
До Макдональда.
Если уж падать в пучину пороков, то в самую глубину и с головой.
И съела рожок.
После мороженого хорошо бы сидеть в плетеном кресло-качалке посреди цветущего сада, мягко отталкиваясь от земли ножкой, обутой в сафьяновые туфельки без задника, лениво следить за медленными, будто разомлевшими от жары, мухами, пухлой ручкой с перстнями отправлять в рот крупную клубнику, роняя блестящие кристаллы сахара в могучее декольте, и глубоком грудным голосом звать Глашу, чтобы та помогла подняться с этого адского кресла, а потом улечься кружевной горой на высокие, взбитые пуховые подушки для обеденного сна. Сложить белые ручки на возвышение живота, смотреть в ожидании сна на отражение занавески на стене и гадать: что же Глашка приготовит на ужин — курицу или рыбу
Nataliya Drovose

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *