Балкон.

 

Балкон. Проснувшись, как обычно, с первыми лучами солнца, Егорыч вышел на балкон. Отворил окошко, вдохнул свежей прохлады. Хорошо. Размял в пальцах беломорину. В такой час двор пуст и безлюден.

Проснувшись, как обычно, с первыми лучами солнца, Егорыч вышел на балкон. Отворил окошко, вдохнул свежей прохлады. Хорошо. Размял в пальцах беломорину. В такой час двор пуст и безлюден. Егорыч, бывало, подолгу простаивал на своём балконе, прислушиваясь к тому, как просыпается дом, начинают хлопать двери, расползаются в разные стороны из подъездов фигурки, спешащих по своим делам людей.
Но это всё чуть позже. А пока можно насладиться тишиной, нарушаемой лишь лёгким, приятным уху щебетом птах. Егорыч с неодобрением глянул на скамейку, что стояла аккурат под его балконом, хорошо видная с третьего этажа.
— Опять навалено подле банок да бутылок пустых. Всё эта молодежь. Полуночничают, кричат. Опять же урна совсем рядом, так нет, накидать надо вокруг. Милицию бывало Наденька вызовет, так они разбегутся и потом опять придут горлопанить. Что-то и Наденька, кстати, разоспалась, не встаёт сегодня. Егорыч прикрыл окошко и направился на кухню согреть чайку.
— Наденька, ты встаёшь Что молчишь-то Егорыч остановился на полпути, подошёл к жене. Наденька недвижно лежала, отвернувшись к стене. Егорыч, отчего-то вдруг захолонув сердцем, осторожно протянул руку и потряс её за плечо. Повернул к себе, прислушался. Наденька не дышала. Холодная.
— Наденька, как же так Что же это ты, Наденька Егорыч сполз на пол, ухватил безжизненную руку жены, не в силах принять случившееся. Сколько он так просидел, ничего не видя и не слыша, Егорыч и сам не помнил. Очнулся когда предзакатное солнце привычно забликовало на хрустале в серванте.
Егорыч поднялся, взглянул на Наденьку. Тяжёлым шагом дошёл до кухни, глотнул прямо из чайника. «Так и не поставил чайник-то» — мелькнуло. Перед глазами Егорыча неслась жизнь. Их с Наденькой жизнь. Одна на двоих. Со двора сквозь окно доносились какие-то крики. Егорыч взял беломорину и вышел на балкон. Отворил створку окна, чиркнул спичкой. Внизу, возле скамейки, опять суетилась пьяная молодёжь. Егорыч невидяще смотрел на этот праздник юных жизней.
***
Диса Халимов пребывал с утра в расстройстве. Вчера посрался с Надькой. По пустяку посрался, но всё же. Надька так-то норм, но иногда её заносит. Вот и вчера начала что- то предъявлять по поводу пивчанского. Типа не дохуя ли Диса глушит каждый вечер. А кто она такая, чтоб у неё на поводу каблучить Диса уже на кочерге прилично был, употребив. Слово за слово, и понеслось. По итогу хлопнул дверью и ушёл.
С утра, проспавшись, Диса вроде расстроился сперва, вспомнив вчерашнюю ссору.
— Ладно, помиримся ещё. Но сам звонить не буду. день был выходной, на смену только послезавтра, и Диса не собирался терять возможности погульбанить. Даже если и Надька такая дура. Сама виновата.
Чтобы отвлечься, Диса, приняв для бодрости пару пива, отправился за курткой. Давно хотел купить себе обтягивающий короткий кожан. На молнии чтобы. А потом и пацанам можно будет звякнуть, посидеть вечерком.
Куртку Диса купил себе отличную. Как раз такую, как и хотел. И, к тому времени, как сговорились с парнями собраться на излюбленной скамейке, был уже изрядно навеселе. Подтянулись Гоша, Стёпик и Коц. Взяли в магазе через дорогу по полторашке. Потом ещё. Надька так и не звонила. Когда с парнями разговор зашёл о бабах, Дису понесло.
— Да ну их нахуй, кошёлок этих. Заебали.
— А чо ты, Дис спросил Коц Со своей посрался опять
— Да, пизда эта Надька начал было Диса, как вдруг от парадной с балкона третьего этажа донёсся ответный выкрик:
— Не Надька, а Наденька! Слышишь, ты! Молокосос! Пошёл вон отсюда!
Диса оглянулся. С балкона третьего этажа выглядывал какой-то сумасшедший дед. Этого ещё не хватало. Диса отбросил в сторону пустую бутылку.
— Слышь, ты старый! Ты не охуел там права качать Все Надьки суки! Вали в свою конуру, пока камень не прилетел в окно.
Сзади Дису тормозили уже Стёпик с Гошей.
— Диса, хорош. Вяжи, Халим, правда. Ментов гляди вызовет, забей на него.
— Да пошёл он нахуй совсем раздухарился Диса, поворачиваясь обратно к парням Будет мне ещё эта плесень указывать, как кого называть. Если Надька сука, значит сука и не ебёт. Не нравится не слушай.
Диса наклонился к скамейке и подхватил очередную полтораху, когда парни вдруг брызнули в разные стороны.
— Халим! Съёбывай! успел крикнуть, убегая, Коц.
Диса обернулся назад, к балкону, когда оттуда резко грохнуло на весь двор раз, другой. Что-то толкнуло Дису в грудь и в лицо, и, падая навзничь в навалившейся вдруг темноте, он машинально вскинул руки к глазам, успев подумать почему так темно и больно
***
Егорыч плакал. Беззвучно плакал, втягивая тугой пороховой дым сквозь сжатые зубы. На полу балкона валялась выпавшая из рук двустволка, ещё чадящая из дул после дуплета.
Егорыч, точно очнувшись, повернулся и прошёл в коридор к телефону.
— Скорая Я в человека выстрелил. С ружья. Пишите адрес. И милиция пусть тоже приезжает. Что Нет, не случайно.
Положил трубку, отворил замки на входной двери, подошёл к Наденьке и сел рядом. Ждать.
***
Надя весь день не находила себе места. Дурацкая, конечно, вышла ссора. Сама, можно сказать виновата. Не сдержалась. Видела, что Денис навеселе, и всё равно разговор этот начала. По-другому надо. И наговорили ещё друг другу гадостей. Дуется теперь, небось. И поделом. Тоже тот ещё дурак.
К вечеру Надя всё-таки решила позвонить первой. Денис всё же хороший. Надо будет поговорить с ним ещё раз, по нормальному, и всё наладится.
(С) Дядюшка Фангус

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *