Год, наверное, девяностый или девяносто первый, я очень много работаю и езжу в командировки, убираться совершенно некогда, и знакомые рекомендуют мне Катю — женщину, которая будет у меня убираться

 

Кате пятьдесят семь, у неё муж-алкоголик, в плохом смысле этого слова — выгоняет и бьёт. У Кати есть дочь, тоже не очень счастливая в браке, и внучка, ровесница моего сына. Катя маленькая, худая и злющая; Катя устаёт ужасно во время уборки, пот льётся по её лицу, когда она яростно пылесосит, отбивая при этом мебель, и капает с кончика носа.
Больше всего Катя любит рыться в шкафах. Найдёт что-нибудь, что ей понравится, а нравилось ей почти всё, постирает, скажет потом:
— Смотри, это село. Можно я дочке своей заберу
Или внучке. Так всё и перепортила, а потом забрала.
Катя явно нас ненавидела, мы были олицетворением всего, чего у неё не было; мы были источником её страшной усталости. Я это видела. Катю я не любила, я Катю терпела, не было ни возможности, ни времени её заменить. Но однажды случилось вот что. Катя сказала со страшной злобой и ненавистью, ни с того, ни с сего, просто вылилось из неё это, она сказала мне:
— Почему тебе всё, а моей дочери ничего
И, хотя вопрос этот не требовал ответа, потому что он был риторическим, после него Катя у нас уже не работала. А история эта научила меня очень простой вещи: не надо около себя терпеть тех, кто вас ненавидит, ни из-за чего не надо терпеть, ни из жалости к ним, ни из своей деликатности. В данном случае можете считать свою деликатность вообще ложной.
Лена Кофман

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *