Предзима

 

Предзима В городе мне уже начали продавать Новый год первые робкие елки зазеленели на рекламных щитах, первые гирлянды деликатно моргают в витринах И для меня это всегда рано. В долгожданный

В городе мне уже начали продавать Новый год первые робкие елки зазеленели на рекламных щитах, первые гирлянды деликатно моргают в витринах И для меня это всегда рано. В долгожданный момент запуска новогодних акций, во мне всегда ещё осень. И мне с ней трудно проститься.
Надо же ещё отпустить лето.
И хочется ехать туда, где точно она, какая положено золотая и ясная.
В чем вы там ходите А можно приехать в пальто Ну обычном, осеннем
Приехать и сразу пойти на звук.
И долго сидеть подальше от торговых моллов у реки. Она звенит на много высоких голосов и побулькивает на нескольких низких. И тополь шумит, как перкуссия, и пучками бросает желтые листья в бегущую воду, и солнце светит с того берега
Кажется, на том берегу вообще лето. Кажется, на том берегу всегда красивее солнце просвечивает деревья насквозь, образует в воздухе прозрачность, и не видно ни стволов, ни стеблей, листья парят в калейдоскопных орнаментах, составляют невесомые силуэты крон.
И засыпаешь там, на своём берегу, пригревшись на скамейке на солнцепеке, и лицо сгорает и потом румянится и щиплет. 20 ноября.
А просыпаешься, свет уже порозовел, намекает на сумерки, и можно вступать в общение с отдельными закатными лучами. Их рядом два или три, они направлены на разное: на дырявую плетёную мебель ее не выбрасывают потому, что дырявая она смотрится кинематографично; на лист импортного клёна с удлинёнными красными листьями; и прямо на камень, об который бьется река и разбрызгивается каждую секунду
Рядом в тени стоит дерево-айва с очень чёрной корой, она в другой крайности: сбросила все листья, но удерживает плоды. Стоит голая и нарядная, просится на холст, но я не умею рисовать.
Слышишь утробное крякание уток, а сквозь один из знакомых лучей пролетает бабочка Может, это был ее последний день и он заканчивается.
А тебе ещё что-то осталось.
Ночью выходишь послушать реку, в темноте у неё другой голос.
У всех в темноте меняются голоса, и будто легче на что-то решиться.
Сидишь, качаешься на качельках, думаешь, сфоткать что ли листья на дне бассейна, вспоминаешь Грэма Грина, как лирический герой ночью чистил бассейн, из которого спустили воду И это было что-то про одиночество.
Река разговаривает ночным голосом, и разговор ладится. И сквозь первозданную темноту, которой так идёт лай собаки, с неба вдруг начинают проступать звезды. Они проявляются и на глазах становятся все больше и ярче, как от фильтра «Людвиг» в фоторедакторе.
И вспоминаешь про город, и как трудно жить под небом, на котором нет звёзд. Просто не хочется, чтоб оно в принципе пустовало.
И уже знаешь, что осеннее счастье всегда сильней новогоднего, и сколько не провожай, отпустить эту осень невозможно. Она останется тут у реки.
Но надо попытаться встретить Новый год. Город заставит.
Полина Санаева

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *