Донт ворри, ханни

 

Вышла в ночи за апельсинами — надо же что-то есть и пить.
У закрытого ларечка, где каждый день торгуют, как они говорят, родниковой водой, стоит мужик и справляет малую, но обильную нужду прямо в эту мерзлую и стылую русскую землю.
Встретившись со мной взглядом, улыбается во весь свой пьяный рот и говорит приветливо:
— Такие дела.
На переходе юная парочка в смешных дурацких шапках целуется. Уже зажегся зеленый, а им дела нет. Только помпоны подрагивают на ветру.
У супермаркета валяется очаровательная маленькая варежка с пришитой мордочкой белого мишки — кажется, ее только что уронили, она еще совсем чистая, и хранит форму и тепло маленькой ручки. Вот Даша-то расстроилась, думаю я (уверена — девочку, что ее потеряла, зовут Даша).
Я иду обратно. Впереди меня по чорному и почти пустынному проспекту Просвещения идет иностранец, по акценту американец и орет в телефонную трубку:
— Ханни,ханни, стоп краин. Ай эм ин Санкт-Питерсбург, ханни! Ноу, Стейси, ноу! Итс Рашша! Рашша! О, донт ворри, ханни, донт ворри! Айл би бэк некст санди! Донт ворри!
Я иду за ним, закутавшись в свой шарф, курю свой Кэптэн Блэк, несу апельсины и бормочу себе под нос:
— Чо ты, правда, ханни, ворри-то так. Все хорошо, Стейси, не переживай. И тут люди живут. Вон и апельсины даже есть. Вернется твой здоровяк, не обидим, чай не звери, донт ворри, ханни.
Anna Sever

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *