Женщина может капитулировать, выбросить белый флаг.

 

Женщина может капитулировать, выбросить белый флаг. Она не сдаётся, просто уходит с поля битвы. С поля битвы любви; земной любви. Она снимает погоны и знаки отличия. Теперь у неё иная миссия,

Она не сдаётся, просто уходит с поля битвы. С поля битвы любви; земной любви. Она снимает погоны и знаки отличия. Теперь у неё иная миссия, иные задачи, иные смыслы
Знаки и форма теперь ни к чему. И женщина, утратившая надежду на любовь и желание нравиться, совершенно перестаёт пользоваться косметикой. Это незаметно происходит; утомительное это дело — краситься. И волосы красить, причёски делать. И маникюр ни к чему. И новая сумочка.
Женщина, утратившая надежду, перестаёт тратиться на красивое и дорогое белье. И туфельки она покупает удобные, пусть и не изящные. Удобство — вот главное. И практичность. И тепло. Это совершенно нормально, и это личный выбор.
И постепенно из гардероба исчезают изящные платья: куда и зачем их носить Они не подходят к практичной обуви и к удобным сумкам, к лицу без макияжа. И вырезы — это уже лишнее. Надо что-то наглухо застегнутое. Или просто без выреза. Это нормально. Это женщина в женщине капитулирует. Исчезают знаки надежды. Хотя сама женщина может это не осознавать. Но вот так начинается старость. Сейчас это крайне немодное и даже опасное слово — старость. Люди стали бояться старости и всячески протестуют: пятьдесят лет — это ещё молодость! Шестьдесят лет — это тоже молодость! Семьдесят — это ещё довольно молодой человек, нельзя называть его старым!
Ну и не будем называть «старым». Тем более, дело иногда не в возрасте, а вот в этих знаках надежды. В белом флаге, который выбрасывает женщина, капитулируя в битве за любовь. За земную любовь, за сексуальную любовь. На ней все меньше знаков отличия А в магазине в деревне за кассой стояла женщина в возрасте. В очень почтенном возрасте, прямо скажу. И лицо у неё обветренное, с резкими морщинами, — что же поделаешь, возраст и быт нелегкий. И фигура уже не девичья, прямо скажем. Но ресницы! У этой дамы были сделаны ресницы, пушистые, длинные, огромные такие ресницы. И этими ресницами она хлопала и даже, кажется, клацала: «клац-клац!». Все правильно; в юности такой роскоши мы знать не знали. А теперь поздно. Но лучше поздно, чем никогда, если тебе это нужно.
И эта продавец назло всему и всем продолжала борьбу. Как в древних арабских стихах, похищала сердца ресницами. Она не сдалась. Не ушла в отставку. И маникюр с цветочками выглядел очень жизнеутверждающе. И волосы цвета «сияющее солнце Бордо» были как знамя победы. И мужчины смотрели с восторгом, а немолодой охранник — с некоторой ревностью. С ревностью собственника смотрел из угла на воительницу, которая не ушла в отставку. И на ее ресницы, которыми она продолжает похищать сердца.
Такие женщины — генералы в войне за любовь. Ветераны боевых действий. Они не капитулируют никогда, ни в Париже, ни в сибирской деревне, ни даже на необитаемом острове. И они вдохновляют. Ещё рано выбрасывать белый флаг! — вот что они говорят. Говорят ресницами и маникюром Это немного грустно, но все равно внушает уважение к тем, кто не сдался
Анна Кирьянова

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *