ПОЛЁТЫ ВООБРАЖЕНИЯ

 

ПОЛЁТЫ ВООБРАЖЕНИЯ Каждый раз, оказываясь в аэропорту, я отчаянно завидую Жене Лукашину из «Иронии судьбы». Как бы и мне так нажраться, - думаю я мечтательно, - чтобы перелететь с места на

Каждый раз, оказываясь в аэропорту, я отчаянно завидую Жене Лукашину из «Иронии судьбы».
Как бы и мне так нажраться, — думаю я мечтательно, — чтобы перелететь с места на место, не заметив топтаний в очередях, пропустив сдачу багажа. Чтоб не помнить ни таможенного шмона, ни «дьютифрийского» разгула, ни посадочной толчеи, ни полётной жвачки.
Чтоб преодолеть всё это в полном беспамятстве. Очнуться в квартире симпатичной блондинки. И вместе с ней вспоминать: куда и зачем я собственно летел.
Вот о чём я обычно мечтаю, сидя в кресле авиалайнера, когда по моей голове ходят чужие дети.
Их родители давно в глубоком обмороке, а эти всё не выключаются.
Взять хотя бы сидящую за мной девчушку лет четырёх, что ухватила меня за уши, вскарабкалась ко мне на плечи и, смело перешагнув через лысину, направилась к своему сладко похрапывающему отцу — по моим животу и коленям. Чем и пробудила дремавшее во мне воображение.
«Тихо, тихо! кинулся я успокаивать пробудившееся. Это же ребёнок!».
«Но это же не твой ребёнок» змеем зашептало пробудившееся.
«Нет-нет! — категорично оборвал его я. Никаких расчленений!»
«А папашу»
«А вот папашу, хорошо!.. Ах, как хорошо папашу!.. Да, вот так! И прокручивай, прокручивай…».
Но тут нас прервали.
— Дядя, ты спишь подёргал меня за нос златокудрый футболист под десятым номером. Судя по исходящему от него аромату, игра у этого Месси сегодня не задалась, и он оказался в офсайте по самые лопатки. От него так разило проигрышем, что глаза мои мгновенно заслезились, а воображение понеслось во весь опор, как и те кони, что умозрительно раздирали теперь спящую мамашу этого обгадившегося ангелка.
— Нет, не сплю, — улыбнулся я попахивавшему, мысленно нахлёстывая коней, и крича им: «Рви, залётные!».
Я и ещё хотел крикнуть им кое-что напутствующее, как вдруг тревожную тишину спящего салона разрезали душераздирающие вопли грудничка.
Саму кроху видно не было, однако от его ора златокудрого прям-таки сдуло в хвостовую часть. И моё воображение заметалось в поиске соски… А ещё минут через десять и кляпа!
«Что ты творишь! закричал я мечущемуся. Это же малютка! И, наверняка, голодная, раз так убивается»
«А мамаша!» — злорадно вопросило воображение.
«А вот мамашу… — улыбнулся я мстительно. Мамашу, мы будем, как и она нас медленно… Нет, не гарротой! Принеси-ка ты лучше…»
— Простите! прервала меня соседка.
— А Что выронил я паяльник.
— Позвольте выйти.
— Да-да, конечно… — поднялся я в третий раз за последние полчаса, и женщина, виляя торчащей меж рёбер финкой, удалилась.
«Ну вот зачем ты так попенял я разгулявшемуся воображению. А если у неё проблемы со здоровьем, например… Впрочем, не надо… Я говорю, не надо мне рисовать эти подробности!.. Ну прошу тебя!.. Ну умоляю!».
— Простите, вы не могли бы присесть, коснулась моего плеча улыбчивая стюардесса.
— Да-да, — покивал я, сейчас только зарезанная… в смысле, соседка вернётся…
— Сядьте и пристегнитесь — мы в зоне турбулентности!
— А-а, ну если турбулентности… — внимательно оглядел я настойчивую. И, опустившись в кресло, мысленно зашептал воображению:
«Ну, перестань!.. Ну прекрати сейчас же!.. Вот-вот вернётся зарезанная, и как мы тогда будем вставать!.. Да хоть помаду сотри, перепачкаемся же!.. Хотя ладно, и так сойдёт. Сейчас и так с неё всё сойдёт…»
— Разрешите, неожиданно поскреблись мне в затылок.
— А Что уронил я… Ну, в общем, уронил, и, обернувшись, встретился глазами с зарезанной. Из её левой груди вызывающе топорщилась наборная рукоятка.
— Да-да, конечно… — проговорил, вставая, и с завистью оглядел мирно спящий салон.
«Ну так что спросило меня воображение. Сгонять за керосином и спичками»
© Эдуард Резник

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *