Сила воли

 

Сила воли Он никогда не ходил по центру тротуара, как обычные люди. Предпочитал неустойчивые бордюры. А ещё лучше – тропинки без асфальта. А ещё лучше – запущенные дороги, чтоб снег по колено,

Он никогда не ходил по центру тротуара, как обычные люди. Предпочитал неустойчивые бордюры. А ещё лучше – тропинки без асфальта. А ещё лучше – запущенные дороги, чтоб снег по колено, ледяная корка, лужи или пыль столбом.

Ежедневные трудности закаляют характер, говорил он. Нужно доказывать себе, что можешь. И доказывал, благо фантазия была неистощима. Вот список за последнюю неделю: 1) сходить в магазин в одних трусах; 2) явиться на работу в памперсе для взрослых и на совещании надуть в него, не покидая кабинета; 3) съездить в самый криминальный район города и предложить местным гопникам немного большой и чистой любви.

Сегодня с утра шёл дождь, и он тоже шёл. Уже второй час. Одежда промокла насквозь, холодный ветер прозрачно намекал на будущий бронхит, очень хотелось всё бросить и вернуться домой, забраться под одеяло из верблюжьей шерсти, а может, поехать в баню, чтобы жар парилки пробрал до костей.

Ноги совсем окоченели и перестали слушаться. Он упал в лужу.

Странно, но в воде стало гораздо теплее. Лужа была настолько глубокой, что поместилось почти всё тело, и повертевшись так и эдак, он устроился почти с комфортом. Стоп. Комфорт – зло. Нужно идти дальше.

Он приподнялся и попробовал встать на ноги. Тело не слушалось, было чужим и незнакомым, мелко тряслось и покрывалось всё новыми порциями мурашек. Он неловко забил руками по воде и закричал: «Давай, скотина, ну». Тело ответило: «На» – и медленно, очень медленно выполнило приказ.

На ветру, без спасительной защиты воды, стало совсем худо. Дрожащими пальцами он расстегнул пуговицы плаща, потом пиджака, сорвал галстук, висевший мокрой селёдкой, снял сорочку, брюки и бельё. Пройдясь вокруг лужи в чём мать родила, он снова прыгнул в воду. Это же почти бассейн. Купание в луже – прекрасное средство закалки характера. Почему раньше он до этого не додумался

На обочине остановился автомобиль. К грузному, синюшному от холода и отвратительно грязному мужчине в луже, напоминавшему сейчас гигантскую свинью, подошли двое. Они были одеты в строгие костюмы. Один держал в руках махровое банное полотенце, второй – зонтик.

– Господин министр, машина подана. Скоро заседание в Совете безопасности, – сказал первый.

– Надо ломать себя! – сипло закричал человек в луже.

– Мы всё понимаем, – интимным шёпотом сказал второй. – Но ехать надо.

 

– Человек воспитывается через страдания! Ты читал Джека Лондона, гнида А ну ударь меня!

Первый, пробормотав по нос: «Господи, опять», неохотно прицелился и ткнул его носком ботинка куда-то под рёбра.

– Мало! Где второй Прыгайте в лужу, будем драться, как в последний раз драться! Уволю, с довольствия сниму, выговор с занесением в трудовую! Живо сюда!

Они переглянулись и прыгнули.

Возня в луже трёх тел, одного голого и двух в костюмах, напоминала какую-то замысловатую пантомиму.

Через полчаса премьер-министра, завернутого в полотенце, отнесли на заднее сиденье автомобиля. Он блаженно улыбался, щурился и напевал попеременно песню Высоцкого о горах и «Младший лейтенант, мальчик молодой».

Пока министр дремал, первый подписывал документы о помилованиях и казнях, о распределении государственного бюджета, а второй вёл автомобиль и отдавал приказы по телефону.

– Сейчас пулей к врачу на укольчики, переоденем, и можно везти. Нормально побесился, до четверга посидит спокойно, – вполголоса сказал первый.

– Ты не знаешь, что за Джек Лондон

– Кто-то из ММА.

Бессонов

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *