Вокруг меня смрад, мухи и ходячие мертвецы

 

Вокруг меня смрад, мухи и ходячие мертвецы Каждый из них знает, что ему суждено погибнуть здесь, вдалеке от дома и родных. Война приносит пользу лишь правителям. Нам же, детям Родины, остается

Каждый из них знает, что ему суждено погибнуть здесь, вдалеке от дома и родных. Война приносит пользу лишь правителям. Нам же, детям Родины, остается лишь, быть пешками в их беспощадной игре. Мой муж, поддерживает меня изо всех сил. Без него я давно бы сдалась. Я восхищаюсь его бесстрашием перед любым препятствием.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы стонать у помойки рядом с бараком, как делает большинство, он улыбается. Его высохшее тело лишь отдаленно напоминает мне о мужчине, в которого я влюбилась семь лет назад. Война меняет всех. Изменения во внешности не так страшны, как перемены в душе. Из людей начинает вываливаться всё самое плохое. Их предательство, слабость, гнев, мерзость душ. Отцы предают детей, а дети убивают родителей и, нет чести в этом мире огня.
Соседка по бараку прошла мимо, слегка покачиваясь в стороны. Она медленно обернулась, её глаза вытаращено смотрели в небо, рот искривился в безобразной улыбке. Ослабшее тело грохнулось на землю, издав глухой, знакомый многим звук.
Никто не подошел к её бездыханному телу. Мир лишь замер на секунду, но жизнь продолжилась заново, как ни в чём не бывало. Умереть так спокойно, здесь считается благодатью. Внезапно воцарилась оглушающая тишина. Хотя здесь такое невозможно себе было даже представить.
Куски грязной древесины вонзились в правую щеку, через мгновение после взрыва. Звон в ушах уничтожил все звуки. Всё пространство было заполнено огнем. У кого оставались силы, пытались убежать подальше от построек, чтобы защитить то, что осталось от их жизни.
Мои руки тряслись, ноги отказывались идти, оставалось только ползти. После очередного взрыва меня окатило останками человека. Я истекала чужой кровью. Стараясь поскорее избавится от чужих костей и потрохов, я начала судорожно отряхиваться. Я сдирала с себя уже свою кожу, но не могла остановится.
Вдруг чей то крик прорезал мне слух и я, наконец, начала воспринимать происходящее вокруг, не только как немое кино. Однако не сразу я поняла, что этот крик принадлежит мне.
До забора оставалось не так уж и далеко. Переползти отходник и, ты близок к победе. Странно, но ощущать на себе чужое дерьмо оказалось намного приятнее, чем кишки.
Спустя безмерное количество времени грохот утих. Теперь можно было различить вопли, плачь и стук сердца в своей груди, ничтожное доказательство того, что ты выжил.
— Элин! Элин где-то вдалеке призывал меня знакомый голос. Подняв глаза, я увидела ад. Трупов было немного, от них просто ничего не осталось. Огонь всё ещё полыхал, на его фоне простиралось море раненых, безобразных тел. Жизни в них почти не осталось. Справа от меня стояла девчонка лет пяти. Она не была ранена, только ссадины. Ужас застыл в её огромных черных глазах. Малышка даже не плакала, лишь тихонько постанывала. Я сделала шаг в её сторону, но не смогла заставить себя подойти ближе. Вместо этого я осела и закрыла лицо руками.
— Элин, вот ты где, — прогремел надо мной голос, — ты меня слышишь
Я смотрела прямо в глаза моему мужу, но не могла произнести и слова. Его кровавые руки потянулись ко мне, но я отпрянула.
— С тобой всё в порядке протянув дрожащую руку к его лицу, я дотронулась до него. Лишь тогда я смогла поверить, что он не призрак.
Сэш обнял меня и, как маленького ребенка начал укачивать. Самым сложным было решиться закрыть глаза.
— Элин, — прошептал он, — нам надо идти. Соберись с духом, Элин, ты сможешь.
Я затрясла головой в знак протеста. Глядя мне в глаза, он обхватил руками моё лицо.
— Вставай, — его взгляд изменился, он был уверен в себе, как никогда раньше. Именно этот взгляд заставил меня поднять своё истощенное тело. Только сейчас я заметила, что от моей одежды остался разодранный кусок, слегка прикрывающий стыд. Наплевать.
Вскоре ад вокруг нас стал утихать. Шагая за мужем по пятам я, видела, как выжившие начали обгладывать кости зажаренных трупов. Голод давно свёл всех с ума. Если бы не руководство мужа я, сама бросилась бы за куском мяса.
Сбежать было легко в тот момент. А вот выжить после побега другая задача. К вечеру, преодолев огромную дистанцию, Сэш согласился сделать привал.
— Посмотри сюда, — в руке он держал кусок пожелтевшей бумаги, где было выведено несколько незнакомых мне знаков, — ты должна запомнить этот ключ.
Не отрывая взгляда от бумажки, я прошептала:
— Что за ключ Зачем он нужен силы покидали меня, голова кружилась, хотелось лечь и заснуть навсегда, но Сэш не давал мне такой возможности.
— Это для того, чтобы наши смогли расшифровать переговоры этих тварей! лицо покраснело от ненависти, но вскоре он остыл и достал из кармана сокровище, — съешь, тебе нужны будут силы.
Лепешка! Настоящая лепешка, каких я не видела с самого начала войны. Беззвучные слёзы покатились по моим щекам, как только этот блаженный хлеб прикоснулся к моему языку.
— Откуда дрожащим голосом спросила я своего мужа, — где ты смог её достать
— Там же, где и ключ, — он встал, сплюнул и, первый раз за то время, что я его знаю, смачно выругался. Я встрепенулась, с ним явно было что-то не так. Достать эти вещи он смог бы только в одном случае, но продолжить мысль я себе не позволила.
— Нам пора идти его голос стал отстранённым, без доли тепла.
Далеко уйти мы не успели. Нас настиг отряд разведчиков. Идти было некуда, но это было меньшим из зол. Сил не осталось прятаться. Лучше смерть. Зато вместе.
Сэш не разделял моего мнения по этому поводу. Он шёл сам и, буквально тащил меня на себе. Его волю ничто не могло сломить. Почему я не могу быть такой сильной Мне стыдно быть обузой. Однако чувство стыда не одиноко, с ним рядом находится желание жить. Несмотря ни на что.
В темноте я вдруг увидела проблески света. По телу пробежал холодок. Открывать глаза совершенно не хотелось. Вечный сон вот мое желание на данный момент. Но небеса не могут даровать мне такой легкий выход. Если моя жизнь за последние несколько месяцев была тестом, то я с треском его провалила. Голод пожирал меня изнутри, превращая мои внутренности в тягучую и дрянную боль. Приоткрыв глаза, я снова увидела этот чуждый мне мир. Все, что мне здесь запомнилось это борьба, за жизнь, за любовь, за еду. Борьба за право существовать. Во сне я снова оказалась вначале своего пути сюда. Я стараюсь забыть этот взрыв и побег, но сны снова и снова возвращают меня в начало.
Мои руки покрылись несмываемой чернотой. Нет даже малейшего признака нежных, ухоженных рук, какими были они когда-то.
Я могла бы вечно смотреть на догорающие угли, не думая ни о чём. В эти моменты я не ощущаю себя собой, я всё и, одновременно ничто. Я есть повсюду и, в тоже время меня нет нигде.
Вокруг меня суровый лес, этот старец скрывает меня своими огромными мохнатыми ветвями, стараясь укрыть от злого мира.
Резко встать было ошибкой. Земля унеслась из-под моих ног, перед глазами пронеслись толпы мушек, укачивая меня до тошноты. Несмотря на это, мне нужно двигаться вперед, иначе этот лес станет моей могилой.
Меня удивляло что, невзирая на разрушения, на практически полное уничтожение человечества природа остается спокойной. Те же деревья, могучие и бесстрашные, то же солнце, то же небо. Нет, конечно, я не ожидаю, что вот прямо сейчас небо резко покраснеет и покроется кровью погибших, но всё же рухнуть оно точно бы могло. Все идет своим чередом. Мне даже кажется, что природе без нас было бы в миллиарды раз легче.
Я уже не чувствую голода. Будто желудок исчез. Мой мозг отказывается четко работать. Вот только я шла в сторону леса, а потом развернулась и зачем-то пошла в обратную сторону. Ботинки стерлись до дыр. Мои грязные пальцы коряво торчат из открытой пасти левого ботинка. Правый же проявил большую стойкость, лишь голая пятка застенчиво выглядывает из него, оценивая этот бессмысленный мир, не желая полностью отдаться ему. Я её понимаю. Бесполезное занятие отдаваться нашему пустому миру.
Ещё немного и я не смогу подняться. Ещё день, и мир угаснет для меня.
Прислонившись к дереву, я решила осмотреться, чтобы хоть как-то сориентироваться. Сумерки потихоньку спускались на землю. Я вдруг вспомнила, что люблю это время суток. Все становится загадочным и неоднозначным, так, что хочется исследовать мир заново. Звёзды поглядывают застенчиво, боясь потревожить пока ещё не угомонившееся человечество. Воздух наполняется особым запахом, он сладок и всё же в нем присутствует горькое послевкусие.
Я не помню, откуда пришла и, ума не приложу, куда мне двигаться дальше. Впереди меня лес. Тяжелые еловые ветви готовы поглотить каждого, кто осмелится войти в него. Позади болота, на которых можно уверенно встретить свою судьбу. Обойти лес и болота невозможно. Так что мне остается лишь сделать выбор, где же окончить свой жизненный путь.
Наверное, мне стоит уже пойти. Вот только я уже сомневаюсь, что это действительно стоит того. Может, хватит с меня Я задаю этот вопрос уже в тысячный раз и снова вижу его взгляд. Слышу его голос. Голос, что дороже всего на свете. Война не отняла его у меня. Он всегда будет со мной. Надежда на встречу с мужем снова, убивает меня сильнее голода.
Я ненавижу и презираю чувство надежды. Оно выжирает твою душу. Уничтожает уверенность в твоем сердце. Когда у человека нет надежды, он способен на всё. А с ней он слаб и полон сомнений.
Пошатываясь, я двинулась вперед. Вскоре сердитые ели поглотили мою плоть, скрыв от жестокого мира.
Не помню, сколько раз я падала, сколько поднималась, но каким-то чудом я выбралась из леса. Заняло это больше суток точно, но уследить за временем для меня было даже сложнее, чем за своими ногами.
Только, что рассвело, поэтому я смогла увидеть, что меня ждет впереди. А там простирался огромный и прекрасный мир. Под горой находилась деревушка. Было видно, что половина домов сгорели, а остальные покрылись сочным мхом. За деревней расположились великолепные горы. Даже издалека они захватывали дух.
Еще не добравшись до места, я почувствовала едкий запах. Он беспардонно ударил мне в нос, прожигая внутренности. Мерзкий трупный дух перемешивался с гарью и отходами человеческой жизнедеятельности.
Недалеко от меня стоял поросший мхом амбар. Заглянув туда я, увидела гнилые яблоки, которые были рассыпаны по полу. Бросившись к ним, как изголодавший зверь на жертву, я принялась запихивать их в себя.
Слёзы усталости катились по моим щекам, добавляя соленый привкус к моему пиру.
Сзади меня что-то щелкнуло. Моё сердце упало вниз, ударившись о низ живота, докатилось до ног и замерло.
Я медленно обернулась. Мелкий гад, рылся в брошенных вещах своих же противников. Мы так привыкли их ненавидеть и жаждать их смерти, что моё сознание отвергло любую мысль о милосердии. Моя ослабевшая рука машинально нажала на курок.
Он упал с тихим грохотом. Подойдя поближе, я взглянула на его лицо. Совсем юный мальчишка испугано таращил глаза, поджав губы так, как делал мой младший брат ещё глупым ребенком, когда он на кого-то был обижен.
Беспомощно упав на колени, я прижала мальчонку к себе, пытаясь его спасти от тьмы и одиночества. Ненависть к миру и нашей жизни расцвела яркими красками и затянула меня в мир безумия, пытаясь дать мне шанс забыть всё.
Лидия Ларина

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *