СУДНЫЙ ДЕНЬ

СУДНЫЙ ДЕНЬ 79 июня Это был ужасный город, как и любой другой город в мире: разрушенный, опустевший, изнасилованный тёмной волей незваных гостей. Впрочем, в отличие от Вены, по которой они

79 июня
Это был ужасный город, как и любой другой город в мире: разрушенный, опустевший, изнасилованный тёмной волей незваных гостей. Впрочем, в отличие от Вены, по которой они продирались месяц назад, или Праги, где на глазах Горца погибли двенадцать членов отряда (из пятнадцати!), данный город был сер и непривлекателен и до Армагеддона. Унылые фасады, уродливые памятники на площадях. Но нынче тривиальный фабричный город был украшен к Судному Дню. Тротуары залиты кровью, стёкла выбиты в приступе бессмысленной злобы, квартиры выпотрошены. Вещи свалены у подъездов и осквернены. От куч пахло звериной мочой: запах настолько резкий, что начинало мутить в пяти метрах от хлама. Горец не встречал собак и кошек с весны. Он точно знал, чей это смрад, и обходил мусор стороной. Горца гораздо сильнее интересовало пополнение боеприпасов и убежище.
Их было трое, бредущих из ниоткуда в никуда. Горец, не имевший никакого отношения к горам, и получивший прозвище от давно умерших людей в честь персонажа какого-то фильма, которого он не видел. Рядовой, повторявший, что умрёт от цирроза печени, но не от клыков чудовищ. И Бритва. Бритва говорила, ей восемнадцать, и компаньоны притворялись, что верят, и не задавали вопросов.
Тут никто никому не задавал вопросов. В аду.
Бритва, обмотав чумазое лицо платком, задерживалась у гор чужого имущества. Возле разграбленного секс-шопа она разжилась парой вибраторов. Оттирала толстые резиновые члены от грязи и прятала в рюкзак. Рядовой прикладывался к горлышку бутылки, глотал бурбон, будто лимонад. Горец его не винил. На окраине они наткнулись на кладбище. Могилы разделили судьбу домов. Их разрыли, гробы вытащили и взломали, а покойников насадили на колья или приколотили к крестам. Даже Бритву стошнило.
В аду никто не успеет спиться. Учитесь находить плюсы.
Путники огибали брошенные автомобили и опрокинутые цистерны. Опасливо косились в переулки, вздрагивали от малейшего шороха. Крысы и тараканы, последние обитатели руин, ползали в щелях. На фасадах и билбордах разместились граффити, напоминающие комаров-долгоножек. Погасли светофоры и неоновые вывески, навечно закрылся бар.
Прежде они держались подальше от городов, но враг теперь рыскал по лесам и полям. Нигде они не были в безопасности.
Горец старался реже думать о прошлом. О том, что была иная жизнь, что он ездил на работу, мысленно ругал начальство, влюблялся, посещал рестораны и футбольные матчи, был женат и, слава Богу, не имел детей. Его жену растерзали. Растерзали всех, кому он симпатизировал, кто его раздражал, всех, за кого он голосовал на выборах, болел на стадионах, кого слушал по радио, видел на телеэкране.
Человечество не сумело противостоять тьме.
Горец за один день лишился профессии, статуса, имени. Его семьёй стал мрачный алкаш и тощая девчонка, которую они трахали по очереди или одновременно, ибо секс был единственной отдушиной, единственной доступной радостью под серыми небесами.
Ночью, с двух сторон прижимаясь к дремлющей Бритве, они с Рядовым разговорились о религии. Если есть ад, должен существовать и рай. Почему же люди не получили помощи свыше Почему Господь, доказательством которого являлись ужасы ночи, не защитил своих созданий
«Потому, что мы не достойны защиты», сказал Рядовой.
Во сне Бритва заскулила и заплакала. Она была страшненькой, но они её любили. Она наградила их венерической болячкой, увы, не смертельной.
Зловонный ветер продувал улицы мёртвого города.
Оно рядом! известил Рядовой. Бритва сняла с предохранителя автомат. Горец стиснул винтовку. Запах серы щекотал ноздри.
Демон сидел на перевёрнутой карете скорой. Самец, судя по гротескному члену, свисающему между ног. Он глодал кости, облизывал алым языком. Жёлтые глаза закатились от удовольствия. Он не заметил людей, а ветер, дувший в спину, прикрыл их невольное наступление.
Пли! закричал Горец.
Демон встрепенулся. Расправились перепончатые крылья. В них, в эти кожистые паруса, ударили пули. Чудовище взревело. И понеслось на людей.
Свинец решетил грудную клетку, отталкивал демона. Рядовой стрелял из двух пистолетов. Горец передёргивал затвор. Тварь извивалась в воздухе, но всё никак не падала. Тянула когтистые лапы к смертным.
Получай! Бритва рванула зубами чеку, граната полетела в демона, шарахнула под ним. Взрыв лишил монстра ступней и сжёг его хозяйство. Клекоча, демон стал снижаться.
Жри! Жри, сволочь! винтовка отплёвывала гильзы. Из черепушки демона выбрызгивались чёрные комья, голова теряла форму, скукоживалась. Последние пули Горец выпустил в упор. Жёлтые бельма погасли.
Но возгласы ликования были прерваны грубо. Под ногами стрелков завибрировала земля. Весь город вибрировал, будто в недрах работали громадные двигатели
Назад! скомандовал Горец.
Асфальт треснул, как задубевшая мозоль. Изнутри вынырнули маслянисто блестящие щупальца, гигантский букет извивающихся хвостов взмыл к небесам. Расшвырял автомобили, словно капризный ребёнок игрушки. Вместе с щупальцами появились крылатые фигуры, десятки монстров, парящих над обречёнными людьми.
Горец слышал о гидре, но увидел её впервые.
Щупальца обрушились вниз, подхватили Рядового и разодрали в клочья. Кровь залила Горца. Бритва палила из автомата зачем Разве свинец остановит копошащуюся скверну
Горец выронил винтовку.
В этот момент луч яростного солнца расколол небосвод. И то, что выросло за домами, было больше гидры.
Горец решил, что свихнулся от страха.
По крышам шествовал великан. Невесомо ступал босыми пятками на кровли. Его макушка упиралась в облака. Пернатые крылья были сложены за спиной: каждое могло целиком накрыть район.
Горец упал на колени. Его примеру последовала Бритва. Щупальца застыли, и демоны зависли в воздухе, глядя вверх.
Какой же он красивый, выдохнула Бритва.
О, да! Лицо исполина было невыносимо прекрасным. Из глазниц, как из ракетных сопел, исторгалось синее пламя. Огненный меч возник в руке стометровое лезвие обрушилось на гидру демоны затравленно заскулили и обратились в дым. Щупальца таяли, всасываясь в разлом. Солнце, всходившее над городом, солнце, которое так долго хоронилось за тучами, ослепило Горца и уничтожило нечисть.
Запах серы испарялся.
Господи! закричала Бритва в экстатическом припадке. Господи, прости нас!
Золотые латы сверкали, опаляя сетчатку. Величественное лицо повернулось к свидетелям неравной схватки. Колосс заметил коротышек внизу и шевельнул бровью.
Спасибо, прошептал Горец. Спасибо, что Ты есть.
Это были его последние слова. Морщинка рассекла лоб ангела, на лице отпечаталось выражение в равной степени брезгливое и озадаченное: так человек разглядывает новую разновидность червей. Пламя хлынуло из глаз исполина, и Горец стал пеплом, горсткой обугленный косточек.
Лоб великана разгладился. Ангел продолжил путь, присоединяясь к своим собратьям, крылатым и прекрасным, как запоздалый рассвет.
Максим Кабир

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.