— О! Тут есть вайфай. Погоди немного, мне срочно нужно прочитать одну штуку, сообщение пришло

- О! Тут есть вайфай. Погоди немного, мне срочно нужно прочитать одну штуку, сообщение пришло - Серьезно- Блин, ты не понимаешь, это очень важно! Мы с подругой обсуждаем как надо правильно

— Серьезно
— Блин, ты не понимаешь, это очень важно! Мы с подругой обсуждаем как надо правильно влюбляться, и у меня есть подозрение, что в Москве кто-то НЕ ПРАВ.
— И что там пишут

— Ну смотри, пишет подруга, говорит, что ей важно делить эмоции на «настоящие» (просто приятное ощущение) и «наркотические» (перехлёстывающие мозг). Отличаются они, как приятная выпивка вечером с друзьями отличается от нажраться в хлам перед важным собеседованием и заблевать своего будущего босса (или уехать в ебеня с малознакомыми ребятами, потому что они обещали налить тебе еще, а ты уже готова на что угодно ради).

Дальше она приводит примеры, что вот мол есть у нее чувак, которого она может ненавидеть сколько угодно, но не так, чтобы это сказывалась на общих проектах, делах и работе. Недавно она очередной раз влюбилась, но не так чтобы это мешало ее делам, отношениям с другими людьми или размеренному порядку вещей. Цитирую: «Короче, я ценю эмоции, даже сильные, даже неприятные — пока они не мешают мне жить. И когда кто-то жалуется / хвастается, что он нажрался так, что не понимал, куда его везут; когда кто-то влюбился так, что поломал себе нахрен всю свою жизнь; когда чьи-то эмоции мешают ему работать или отдыхать — я считаю их паразитарными. Наркотическими.»

— Ну окей. И что тебя смущает
— То, что это выглядит очень логичным, но при этом я вот чувствую, что это херня какая-то. Непростительная и жуткая херня. Вот с алкоголем пример был очень удачным. Я из тех, кто если начал пить, то не останавливается. Не столько в смысле алкоголя, сколько в смысле всего остального. Я пью, чтоб снять какие-то блоки, зажимы и ограничения, которые иначе мне почему-то не убрать. Я хочу быть в том состоянии, чтобы разговаривать с незнакомцами, ввязываться в безумные авантюры, плясать на столах, говорить о важном или пороть чушь. Мне хочется быть сумасшедшей, неадекватной, шумной и чтобы все через край. Поэтому люди, которые выпивают один бокал вина и говорят «мне хватит, а то опьянею» для меня непостижимы. Что значит «опьянею» Алкоголь именно для этого и придуман, для вкуса люди пьют какаушко, ну комон!

— А безопасность
— Безопасность это, несомненно важно. Но не в том случае, когда она маниакальна и ограничивает тебя так, что ты не можешь пошевелиться. Люди, которые гоняют по городу на спортбайках под 200 без шлемов у меня вызывают вопрос: «Вы что, блин, бессмертные». Люди, которые сидят дома, огородившись от любой активности и всех событий сразу, вызывают другой: «У вас что, восемь жизней».

Я достаточно остро ощущаю свою конечность. Математика простая – не больше 70 и то, если повезет. Даже при самом трепетном отношении к здоровью, ЗОЖу, питанию и экологии, максимум что можно сделать с этой константой – увеличить лет на 5-7. Из этих 70 первые 20 почти неосознанные, последние 10 тоже такое себе. И все – сорок лет остается, сорок! При самом лучшем раскладе! Что такое сорок лет – они пронесутся, проскачут, исчезнут в бездне небытия навсегда. И это все, что у нас есть!

Чтобы ты ни делал, исход один и тот же. Ты не можешь сохранить накопленное и забрать куда-то с собой. Ты не можешь отбросить коньки хуже или лучше в зависимости от того, как ты прожил жизнь. Это все ни на что не влияет. Значит все что можно сделать – прожить эти годы максимально интенсивно, пощупав все, до чего дотянешься. Потому что потом этого не станет. Все отберут жеж!

Вот послушай. Когда мне было лет 12, Rockstar выпустили свою Vice City. Боже мой, как мне вынесло мозг! Это была моя первая игрушка с огромным (как тогда казалось) и совершенно свободным миром, в котором можно было делать все что угодно: доставлять пиццу, тушить пожары, бить проституток, убегать от ментов, разбивать тачки, выполнять мини квесты или проходить сюжетные миссии. И все это в любом порядке, без каких-то искусственных ограничений. Я носилась как угорелая по улицам Вайса, угоняла тачки, зарабатывала звезды поиска, напропалую пользовалась чит-кодами, вызывала танк и взрывала все что могло взрываться. Моему восторгу не было предела.

Как-то раз ко мне зашла в гости подруга и спросила, мол, что такого особого в этой игрушке Я молча вгрузила последнее сохранение, посадила подругу за самую быструю и блестящую из машин своего гаража и быстренько объяснила управление. К моему ужасу, подруга аккуратно вывезла машину в городской траффик и медленно начала передвижение по карте, останавливаясь на светофорах, пропуская пешеходов и стараясь не задеть ближайшие машины. «Оля, ты играешь неправильно!» — верещала я. «Как не правильно Смотри, на машине ни царапины» — отвечала моя однокашница-отличница.

Я попыталась объяснить, что смысл этой игрушки в том, что у нее, кроме нескольких десятков сюжетных миссий, нет правил, нет какого-тот четко выстроенного плана и «правильного» способа прохождения. Ты просто берешь и делаешь все что только можно, а возможностей здесь миллион, плюс пасхалки от разработчиков, куча черного юмора, секретные миссии, секреты игры, патчи, моды, читы и прочее и прочее. И все надо успеть облазить, посмотреть, расколошматить, проверить на прочность, да и просто найти как можно быстрее, потому что в одиннадцать вечера придет мама и фиганет рубильник. И нет, ее не интересует, что ты там «не успела сохраниться» или «почти-почти прошла миссию». «Я сказала спать! Гэйм овер, чувак»

«А машины зачем бить» — спросила меня Оля и я поняла, что мы не договоримся.

Я так до сих пор и живу. Не то чтобы в вечном ожидании рубильника, но стараясь не забывать, что он таки есть. И все что я не успела сейчас – я не успела никогда. Поэтому мне интересно, что будет, если все выкрутить на максималки. Насколько сильно можно любить Насколько больно расставаться Насколько много бывает счастья А отчаяния А что там, за известной мне границей страха А что будет если вот так А где я вообще кончаюсь А ты А вот так можно А если попробовать вот эдак

Мне важны и нужны любые чувства и эмоции. Мне, конечно, не очень нравится страдать, но я предпочту страдать бесчувствию и апатии. Я належусь свою вечность носом к верху, ногами на восток. Вот тогда я буду готова к «ничего не чувствую, ничего не хочу». А пока – дайте мне все, дайте мне много и, желательно, без анестезии (не относится к физической боли. Она вся какая-то одинаковая и тупая, заслоняющая весь остальной мир).

У меня жизнь одна, я хочу ее настолько интенсивно и страстно, насколько это вообще тянет мое «железо». Не, я хрен его знает, может я не права. Может и правда их на самом деле – восемь. И когда ты проживаешь вот эту, следуешь правилам, заповедям и помираешь в 90 лет, окруженный детьми, внуками и учениками, тебя и правда там наверху встречает Апостол Петр, раскручивает на пальце связку ключей, лукаво щурится и спрашивает что-то вроде: «Дрочил небось». И типа чем ты был умеренней, благочестивей и разумней, тем больше звездочек получаешь в карму и в следующий раз рождаешься сыном президента.

Но пока я лично не убедилась в том, что концепция «тише едешь – дальше будешь» работает в эмоциональной сфере, я не готова даже пытаться запихивать себя хоть в какие-то рамки и как-то ограничивать.

Совсем недавно я переживала развод, который меня пропахал нахрен. Было больно так, что хотелось вырвать себе сердце и выблевать все внутренние органы. Если бы меня спросили, хотела бы я все изменить и никогда этого не переживать, мой ответ был бы «нет». Это было так хуево, потому что до этого было так прекрасно. А значит я могу повторить такое же «прекрасно», я знаю, что я на это способна, мои вычислительные мощности такое тянут. Я уж не говорю о том, что в процессе получаешь кучу других бонусов – много чему учишься, многое понимаешь, а очки опыта несутся как сумасшедшие.

Боль утихает, а память о том, на что ты способен остается.

Поэтому пусть заливает, пусть кроет, пусть вообще все зашкаливает. Пусть будут необдуманные поступки, будут ошибки, будут опасности, промахи, танцы до упаду, провалы в памяти, смех до колик, слезы, истерики, оргазмы и эйфория. Я хочу плясать с моими демонами, пока они у меня еще есть. Пока не хлопнули рубильником, у меня еще полно времени для того, чтобы спалить дотла Город Грехов.

P.S. А Рыжая (все же поняли что это мы с ней беседовали) считает меня наркоманкой за это

Одоната Ветер

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.