Дом у нас хороший.

 

Пятиэтажный, зато кирпичный.
Крыша течет, зато потолки — три двадцать.
Балконы узкие — на полторы ступни — зато лифт есть.

Половина соседей своей поехавшей кукушкой плачет по психоневрологическому интернату. Зато второй половины соседей мы не видели.

Женщина напротив, которая зарабатывала на свою иллюзорную жизнь проституцией, в силу возраста поджала пальцы, затянула пояс и продала свою красную бээмве. Теперь на отдаленном пустыре кормит голубей и кошек. И я не ручаюсь, что она не кормит вторых первыми.

У старшей по подъезду — престарелой Надьки — умер муж. Больная и жирная Светлана из третьего подъезда говорит, это от того, что он ушел к Надьке от нее — Светланы — тридцать лет назад. Она говорила ему — не живи с Надькой тридцать лет, а то помрешь. Так и вышло.

Это все новости.

Хотя нет, тут вот из подъезда пропал цветок.
Жена поставила на подоконник на лестничной клетке три цветка. Поливала их, ровняла, как там все гигиенически принято.
И вот одного цветка не стало.

А ведь казалось, что в доме все люди приличные. По крайней мере, та половина, которую мы не знали. А тем другим с поехавшей кукушкой цветок не нужен.

Как-то это подкосило нас. Разочаровало в человечестве. Не во всем, но в подъездном человечестве точно.

Кто мог взять цветок Не помню, как называется. Такой с фиолетовыми листьями.

Написали объявления, с целью пристыдить. Взяли у детей красную гуашь. Использовали слова вроде — “как ни стыдно”, “верните”, а также, “мы не намерены терпеть”. И еще что-то жалостливое в конце.

Я повесил объявление в подъезде, в лифте, а когда вешал на лестничной площадке, вышел Юра с третьего этажа.

Юре лет шестьдесят, он носит кожаную куртку, которая не сходится у него на брюхе и ездит на дорогом минивэне. Наверное Юра мелкий силовик-пенсионер. Чем занимается, не знаю. Хотя, знаю. Он занимается ремонтом. У себя.

Когда ремонт делал я, Юра пригласил меня к себе, чтоб показать, как всё надо делать, чтоб по уму.

 

У Юры в это время как раз в одной комнате достраивали стенку. Надо отметить, что эта стенка в квартире и так изначально была — по плану.

— Зачем Тут же она и так должна быть.
— А я сначала снес и передвинул ее на пятнадцать сантиметров вглубь. Пожил так два года — не понравилось. Теперь двигаю ее обратно.

Все любят объединять ванную с туалетом. Но Юра не все. Юра всех превзошел и хохочет там на Олимпе перепланировки. Юра объединил ванную с туалетом, но туалет оттуда убрал. И поставил его отдельно посреди кухни, конечно, совмещенной с гостинной.
И вот натурально из коридора попадаешь в кухню, но натыкаешься то ли на деревенский сральник, то ли на будку для самоубийств.

Увидев, как я расклеиваю объявления о пропаже цветка Юра сказал:

— Я думаю, ничего не получится. Цветок был настоящий Да Ну и кто вернет Подумай. Вот у меня на площадке искусственная пальма. Никто не возьмет, да и не жалко.

Паноптикум постепенно превращался в кунсткамеру. Жить становилось печальней, за два дня, что висели объявления, никто не откликнулся, цветок на место не вернулся.

Интриги не будет. Оказалось, что цветок забрала моя мама, просто забыла сказать. Это ничего. Свои люди, какой разговор.

Интересно другое.

В подъезде появилось еще одно объявление:

“Дорогие соседи, мне очень жаль, что ваш цветок пропал. Чтобы утешить вас, я поставила на подоконник на вашем этаже два своих. В горшках. Надеюсь, они вам понравятся. Кв. 32”.

Да, хрен с ними, с цветками!
Дай я тебя обниму, кв. 32!
Никогда еще мы так не верили в людей.

Mitya Samoylov

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *