ЖЕНИК.

ЖЕНИК. Есть у меня родненький брат по имени Женик. Ему уже 33, он глубокий инвалид вследствие мощной родовой травмы. Совершенно слепой, говорить не умеет, ходить его научил папа годам к 12 под

Есть у меня родненький брат по имени Женик. Ему уже 33, он глубокий инвалид вследствие мощной родовой травмы. Совершенно слепой, говорить не умеет, ходить его научил папа годам к 12 под заунывные стоны участкового педиатра о том, что это бесполезное занятие. Есть-пить самого правда так и не научили, не дался, но не о провалах и достижениях разговор. О другом. Не о грустном, не бойтесь.
Врачи, наблюдающие Женика с рождения, постоянно выдавали родителям пророчества о том, когда же ему суждено умереть. Кто-то давал год жизни, кто-то, расщедрившись, пять, но в то, что Женик сумеет, несмотря на тысячу несовместимых с жизнью диагнозов, дотянуть до совершеннолетия, поверить конечно же никто не мог. Но, по маминым молитвам, Евгений оставил с носом всю барнаульскую педиатрию с неврологией и жил себе припеваючи, не фигурально, голосом его Господь наделил совершенно феноменальным, и пользуется им Женик с огромным удовольствием. Особенно по ночам. Говорить не может совсем, а петь вокализы пожалуйста. Папенька справил ему хорошее радио, и Евгений с утра до глубокой ночи музицирует, подпевая всем звёздам и звездунам со всего мира.
Пока ещё медицинская карта Женьки находилась в детской поликлинике, добрейшая наша Лидия Петровна, участковый врач, регулярно справлялась о Жениковых скорбных делах сама и привлекала к осмотрам всех узких специалистов. Но как только карта перекочевала во взрослую поликлинику, медицинский надзор был тут же прекращён, и стал Женик жить сам по себе, а поликлиника сама по себе.
Жили мы дальше, жили себе спокойно, меняя Женику радиостанции и получая в спецаптеке полагающийся ему набор таблеток, пока однажды у нас дома не раздался телефонный звонок.
Здравствуйте, пригласите, пожалуйста, к телефону Евгения Владимировича!
Вы ошиблись номером, здесь такого нет.
Дней через десять, когда уже все устали подходить к телефону и быть очень вежливыми с настойчивой девушкой, до нашей семейки дошло, что Евгений Владимирович это Женик. И что именно ему каждый день звонят по телефону и что-то от него хотят.
Мать, ты ночью за сыном присматривай, а то это он, поди, перед нами тут днём дурака валяет, судороги изображает, а ночью шнырь! И по девкам! хохочет папа. Мама смеётся вместе с ним и весь день навеличивает Женика по имени-отчеству.
Девушка с того дня больше не звонила, скоро мы и вовсе забыли о телефонных домогательствах серьёзной барышни, как вдруг одним замечательным и очень ранним утром в дверь серьёзно постучали. Очень серьёзно. Так не стучат прибывшие первой утренней лошадью незваные гости, так стучат только те, «кто право имеет».
Мы от неожиданности подскочили всей семьёй и сонными очами сверлили дверь и друг друга, теряясь в предположениях, кого нелёгкая принесла в такую рань.
Кто там! артистичным баритоном вопросил папа.
Евгений Владимирович Меньшиков здесь проживает! Открывайте!
А собственно, по какому вопросу вы к Евгению Владимировичу в столь ранний час всё ещё не открывая двери интересуется мама.
Военкомат! Открывайте!
Мы открыли дверь военкомату. Две женщины в ночных сорочках и один папа в сатиновых семейных трусах «юбочкой» с интересом рассматривали троих мужчин в военной форме.
После непродолжительной беседы выяснилось, что Женик наш призван Родиной отдать ей все долги. И господа военные, не дождавшись бойца, сами пришли за ним, чтобы с почестями командировать на рубежи. Серьёзные люди, занимающиеся очень серьёзным делом, долго не могли взять в толк, по чему две женщины в ночнушках и один мужчина и трусах-юбочке ржут как скаженные и со всхлипом повторяют одну и ту же фразу: «Женика в армию забирают!»
А тут на звуки весёлого праздника выбрался и виновник торжества. В таких же забавных труселях, как у папки, только с запрятанным в них памперсом. И огласил прихожую хорошо поставленной буквой «о», переходящей в один из самых сложных звуков «ы», ловко запущенной в резонатор.
Решительные работники военкомата дрогнули. Один из храбрых воинов сиганул задом в коридор, двое других, отпрянув, вцепились в дверные косяки.
Нетвёрдой походкой человека, обременённого ДЦП и слепотой, на воинов надвигался Женик, с песнью, которая на неподготовленных слушателей оказывает неизгладимое впечатление.
Зоя! Неси чемодан срочно, вещи ему собирай! Женик, прости, без проводов придётся обойтись! Да что ж вы нам раньше-то не сказали, что его в армию забирают! Мы бы сами доставили!
Мы звонили
Значит, плохо звонили! Зоя! Где чемодан! Только учтите, товарищ майор, для обслуживания нашего воина нужна будет пара батальонов, имейте в виду!
Женик подходит к одному из военных вплотную и рукой слепца начинает водить по его лицу. И тут мы все, включая сломленных морально военных, не сговариваясь, начинаем плакать. И Женика жалко, и Родину жалко, и дядек этих военных, которых, не проверив «что и как», прислали к «уклонисту» с первыми петухами, и себя всем было жалко.
Потом упирающихся и извиняющихся воинов мы утащили на кухню пить чай, который оказался не слишком кстати для такого случая, и мама заменила его на кагор, «чтобы люди в чувства пришли». Как и почему Женькина медкарта толщиной с Талмуд не была толком проверена, мы не узнали, военные нас больше не тревожили.
В общем, так и не отдал Евгений Владимирович долг Родине. Может и зря.
Таких историй у нас в семье полным-полно. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Ульяна Меньшикова

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *