Мы все так жили, обычное дело, и не до травм там было психологических, и это не травма, но я помню такую штуку

 

Мы все так жили, обычное дело, и не до травм там было психологических, и это не травма, но я помню такую штуку Мы сидим с бабушкой на скамейке возле подъезда, я совсем маленькая, детсадовская.

Мы сидим с бабушкой на скамейке возле подъезда, я совсем маленькая, детсадовская. Подходит соседка, начинает меня тетёшкать: ути-пути, какие мы хорошенькие, а кого ты, Наташа, любишь больше. Маму или папуКому в голову мог стукнуть такой вопрос и зачем он существовал, я не могу понять до сих пор. Возможно, этому есть логическое объяснение. Я не нашла.
И я отвечаю с детской непосредственностью папу, и продолжаю прутиком каким-то землю ковырять. Соседка уходит, я что-то увлечённо выкапываю из земли и вдруг слышу, как бабушка с укором говорит мне: как же ты могла Мама для тебя все делает, а ты ее не любишь!
Ну и ничего такого, я не могла долго заснуть и заливалась слезами, потому что предательница сказала, что не люблю маму, прости, мама. Или папу Прости, папа.
Потом, конечно, забыла, но помню и терпеть не могу вопросов «огурец или помидор». Я уже большая, тёплая, во мне хуева туча любви и нежности, хватит и на огурец, и на помидор, и никто не уйдёт обиженным.
*Про честного ребёнка, что отвечает на этот вопрос — леденцы, я знаю.
Грета Флай

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *