Взгляд

 

Взгляд Монтировка с трудом пролезала в щель каменной гробницы, скребла между ложбинок гранита, упираясь во что-то железное. Наташа давила на инструмент изо всех сил, тянула погнутую ручку вниз,

Монтировка с трудом пролезала в щель каменной гробницы, скребла между ложбинок гранита, упираясь во что-то железное. Наташа давила на инструмент изо всех сил, тянула погнутую ручку вниз, пока из-под металла не начинали сыпаться искры. С каждым нажимом от камня несло гнилью и чем-то палёным.
— Не от искр же это — скривилась девушка, вопросительно посмотрев на стоявших рядом мужчин в камуфляжах. Тощие, жилистые, обвешанные пучками динамитных шнуров, резцами и ножами, Тоха с Серым напоминали оснащённых близнецов-червей. Оба были готовы пролезать в любые щели, долбить, копать и бурить. Один придерживал в руке вал металлоискателя, другой тёр почерневшие руки, от которых несло порохом и землей.
— Запах — ваша работа, Серёж Нарвались на цельную породу
— Типа того, — буркнул старший из братьев, принимая монтировку. Давай поднажму, а Меньшой загонит лопату. Затем приподнимем ломом.
— Что требуется от меня
— Ничего, доцент. Иди, выскребай камушки из песочницы, — мужчина обнажил в улыбке ряд золотых, почерневших от пыли зубов. Старый Платоныч любил блестящие штуки, не боялся обвалов, в молодости дружил с археологами типа Наташиного отца, а потому знал, где нужно копать ради хорошей прибыли; да и грязь в гробницах его не смущала.
— Хорошо, положусь на твой опыт. Только сразу не опрокиньте плиту. Лучше придержите, чтобы воздух проник под неё медленно. Иначе из-за кислорода разрушится содержимое, которым, судя по запаху, может оказаться мертвая плоть. Не хочу подвести папу
— Натан бы и так не одобрил, — пробормотал Тоха, вгоняя лопату под камень. Из-под крышки отчётливее раздался скрежет. На этот раз, глухой, отрывистый, словно изнутри что-то заскребло по плите. Снова пахнуло горелым. Принюхавшись, меньшой напряжённо пошевелил монтировкой в руках брата. В гари почувствовался смрад опалённой кожи, звук повторился, но обошлось без искр. Оттуда, что ль, скребло
— Не бзди, кладоискатель! Меньше нужно читать сказок о чёрных археологах. Так недалеко и до терзаний совести. Как с тобой потом идти на дело!
Тоха пробурчал что-то в ответ, осветив фонариком щели в гранитной плите. На испещрённой трещинами поверхности камня виднелись дыры. Широкие, с человечий палец, они расширялись в глубину, переливались медной стружкой на стенках. От гранита несло окисленным железом и чем-то гнилым.
— Органическим, видать, бурили
Наташа кивнула, не ответив, и отошла к раскопанным плитам. Инструмента, которым можно проделать такие отверстия, она не знала. В этом не хотелось признаваться, дабы не опорочить память отца-учёного. Единственными воспоминаниями о старике служили ворох пожелтевших карт и тетрадей. Наташа отлично помнила внутренность каждой: на тусклых, исписанных страницах темнели чертежи греческих некрополей, вместе с возможными храмами. Где, как говорил Платоныч, лежали золотые монеты спартанских царей.
Девушка недоверчиво хмыкнула, раскладывая инструменты на запылённом коврике. Пока находкой, могущей иметь хоть какую-то ценность в ветхой усыпальнице, были изваяния из камня. Чёрные, бурые, облепленные влажным песком, они торчали вдоль белых стен. Как грязные атланты, подпиравшие гранитное небо. Искать что-то кроме статуй было бессмысленно. Но в глубине души хотелось верить: даже не в золото, а в находку причины, по которой отец вернулся из раскопок парализованный — за день до диагноза о поврежденном позвоночнике.
— Гладить, словно вдоль хребта, минимальным диаметром, — прошептала девушка, вспоминая уроки Натана, — соскабливая песок круговыми движениями, чтобы не испортить орнамент. Вот так, осторожно нет, дура! — раздался стук, и ущелье наполнил звон. Резец выскочил из дрожащих пальцев, стукнув металлом по камню. Из-за ближайшей стены раздались хриплые мужские голоса: Платоныч суетился в поиске кувалды. Наверное, кричал что-то Наташе о шуме с её стороны.
Девушка промолчала, продолжив скоблить резцами. Затем аккуратно смела песчаный слой, и различила ряд выбитых слов: короткий, не пощажённый временем, текст обрывался, повторяясь в беспорядочных строчках. Будто река мастера выдалбливала записи наспех.
Не отрываясь от работы, Наташа нащупала возле инструментов оставленный диктофон. Вжала на кнопку до щелчка и проговорила:
— Как предполагал папа, храм использовался для жертвоприношений агрессивной, хтонической богини. Это подтверждают найденные статуи жрецов, сделанные из того же гранита, что и местный жертвенник. Возможно, в нём спрятаны тела закланных жертв, которые при открытии докажут возраст некрополя и первобытную форму местного культа.
Наташа отпустила кнопку до нового щелка, всмотревшись в ближайшую фигуру из гранита. Высеченная в странной позе, статуя прикрывалась ошмётком хитона: такого же каменного и дырявого, как плита в гробнице. Между фигурой и гробом было нечто общее: то, о чём говорил отец, вернувшись из последней экспедиции. Когда старик при смерти кашлял на фотографии и тетради, трясущаяся от паралича рука вырисовывая на бумаге обрывки предложений: «Органика… не бурили царапали наполовину органическим металлический, смазанный кровью коготь»
— Кажется, ты ошибался, папа, — Наташа заскоблила уверенней, пытаясь не думать о лезущих в голову выводах. Замурованный жертвенник, письмена на граните, каменные, перепуганные лица статуй и дыры от когтей. Всё складывалось в одну мозаику: жуткую, заставляющую сердце биться сильнее, до боли в груди и парализующей немоты в пальцах. Ну же!..
Наташа отёрла пыль со второго камня. На гладкой, чёрной породе проступила новая надпись.
Девушка вытащила из сумки потрёпанную тетрадку с древнегреческим словарём и стала переводить, выделяя нужные слова, пока они не сложились в повторявшуюся Натаном фразу:
— Защитница, единственная смертная из троих устрашающих — выдавила девушка, нервно прикрыв рот. Повторять титул богини не хотелось: из-за каменной пыли, на губах чувствовался липкий налёт, а в пересохшем горле образовывался колючий, дерущий мышцы ком. Наташа через силу сглотнула. Закашляла, пытаясь позвать напарников. Но изо рта вышел сдавленный хрип: голос застревал в горле, язык становился ватным и немел вслед за кончиками пальцев.
Резец выпал из парализованной руки, ещё раз стукнув по камню. К шуму примешались шлепки босых ног. Из-за статуй потянуло чем-то прогнившим. Прикрыв нос, девушка насилу подошла к жертвеннику. Перед его плитой застыли бледные, бурые от пыли и крови Тоха с Платонычем. Лица мужчин были исцарапаны, глаза округлены; расширенные зрачки смотрели в одну точку. Туда, откуда выглядывали надломленные монтировка, кирка и лом. Несчастных изуродовало что-то когтистое. И сильное, погнувшее металл.
Рядом с камнями цокнуло, раздался скрежет.
Девушка обернулась, попятившись впритык к жертвеннику. У гранитных плит зашелестело, на полу показался ворох обугленной чешуйчатой кожи: она принадлежала твари, яд которой остался на граните. Теперь Наташа чувствовала, как вместе с каменной пылью в горло проникает отрава. Ощущала, как та разъедает лёгкие, выкручивает грудь и позвоночник, заставляя беспомощно повернуться. И смотреть туда, откуда выглядывает Хозяйка пещеры змееволосая, с каменным взглядом.
Алексей Холодный

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *