— Самый громкий звук, который я когда- либо слышал, — это в тишине слёзы, капающие на ламинат

 

С меткостью копьеметальщика они пробивали щит моего сердца. Так плакала моя женщина. Понимаете Моя. Женщина. Плакала. — сказал я с расстановкой.
— Это не могло стать причиной вашей тугоухости. Ну хорошо. Давайте проверим ещё раз, — сказала рыжая медсестра, отложила мою карточку, скорчила гримасу и россыпь веснушек на её лице
забавно задвигалась, а глубоко посаженные глаза под ржавчиной бровей захлопали веерами ресниц.
Я подавил усмешку и подумал «Никогда не глумись над теми, от кого зависишь. Это чувствуется. Сколько раз тебе говорить».
Кожа у неё очень светлая, особенно на руках и шее, почти неотличимая от белизны халата. Такой контраст цветов. И цвет глаз невероятный,
только стрелки у век нахрен не нужны.
Я быстро вложил купюру в пять тысяч рублей в медицинскую карточку, улучив момент, когда медсестра отойдёт от стола и сразу же встал со стула, чтобы компенсировать своё неловкое движение.
Бейджик бодро застучал по грудяшке, каблуки зацокали в сторону кабинки для проверки слуха, а я за ними.
Нацепив наушники и сжимая в ладони пластик с кнопкой я приготовился нажимать, как только услышу звук.
— Вы что, не слышите — спросила рыжая. — Я даже отсюда слышу.
— Простите, задумался. Можно сначала!
И я как начал на кнопку нажимать, словно вызывал ненавистный тормозной лифт.
— Вы же просто так нажимаете. Ладно, снимайте наушники, — сказала рыжая в белом и покинула кабинку.
Мы вернулись к столу с моей карточкой.
— Вы не слышите низкие частоты, — вынесла вердикт медсестра и листая мою карту, наткнулась на купюру. Глубоко вздохнула и бейджик на халате поднялся. — Это мне не надо, — сказала она, протягивая бумажку.
— Поймите, — умоляюще заныл я, — мне очень нужна эта работа. Какие ещё низкие частоты
Там же в подземелье, в тоннеле, локомотив будет сигналить явно не низкими частотами. Я услышу.
— Дело не в этом. Предприятию не выгодно брать заведомо больных, чтобы они потом лечились за его счёт и уходили на больничный.
Действительно, какие ей пять тысяч, когда у неё вон, шуба норковая на вешалке висит. Этого ей только на карандаш для век.
Видимо, правду говорят, что у рыжих нет души. Чёртово огниво.
Вообще цвет волос не аргумент, жопа аргумент.
Колготки ещё эти с дебильным узором.
Нервный тик на лице.
Владимир Русаков

 

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *