Один я щас остался совсем один. Старуха моя, того уехала к сестре.

 

Один я щас остался совсем один. Старуха моя, того уехала к сестре. Сестра у ей болеет каждую осень. Телеграмму шлет: «При смерти я!» Лет сорок уж помирает. Говорю ей: «Что ж ты, поганка, делаешь

Сестра у ей болеет каждую осень. Телеграмму шлет: «При смерти я!» Лет сорок уж помирает.
Говорю ей: «Что ж ты, поганка, делаешь Я и так об одной ноге ты опять норовишь сбежать. А куры на ком
А корова А поросенок!» «Я договорилася».
Договорилася она. Вот что творит, падло. Думаю развестись. А на что они щас.. Все уж. От их щас одно беспокойство.
Зуб у ей летом болел. Думал: в гроб лягу. Враз заболел. Днем ходила ничего, все зубы на месте. Ночью дергаться стала. Дергатся и дергатся. Твою мать! Что ж такое А ну Встал, свет зажег раздуло у ей лицо не признаешь. Ей-бо! Уже пошло на мою подушку.
Помираю! Помираю!
Чего, говорю, несешь Кто от зуба помер Сестра-аферистка сорок лет никак не помрет, и ты туда же. Что я тебе Четыре утра! Куды я тебе Кого-чего! Спи знай! Утром у ей рот набок, язык не пролазит. Так-то говорит не поймешь что, а тут вовсе: мы-мы. Чего «мы»
Дескать, в больницу ее отвези. Щас!! С утра кровельщик обещался подойти насчет сеней, изгородь на задках покосилась, козлы править надо. Я все брошу в больницу попрусь. Туда пять километров да обратно шесть. Пятьдесят шесть километров! Бензин дороже молока! Кто повезет Легче без зубов жить. Ей-бо! А на что они Цены щас все одно ничего не укусишь. Куды я поеду! Зачем
Кого-чего!
Пошел. Машины в разгоне все, и лошадей нету ни одной. Ни одной! Какая где. И что теперь делать И где взять!
Она: «Мы-мы».
Говорю:
Замолчи! Не трепли невров
Замолкла. Еще хуже не поймешь, живая нет. Потрогал теплая еще. Плохо, ходить не может. Силится встать, а ей в голову отдает. А что я тебе! Куды я Кого-чего! И что я могу сделать с одной ногой Пошел в сарай, от Ирки коляска осталася, от внучки. Крышу проели крысы, сиденье крепкое. Что ему Весной навоз только возил, и все. Соломы бросил пучок, подогнал к крыльцу. Теперь ее перетащить надо! А в ей пудов шесть! Ей-бо! В сестре шесть и в ей. Аферистки. Шесть пудов целиком не поднять мне только частями. Твою мать-то!
Соседку кликнул. Подтащили как-то. Хорошо, крыльцо высокое прямо перевалили в коляску Немецкая коляска. Рассчитано все на шесть кило. Тут шесть пудов! Колеса не вертются. Смазал солидолом. Соседка над душой стоит, ахает. Стерва! Нашла когда ахать. Костылем отодвинул ее по спине. Куды ты лезешь Что ты ахаешь! Помогла пошла на хрен!
Отъехали с километр дождь. Ни одной тучи на небе. Откуда дождь!. Соседка подгадила. У ей глаз дурной. Куры дохнут. «Хорек, хорек». Какой хрен хорек Чуть ветер с ее стороны дышать нечем. У ей даже колорадский жук не держится. У всех путных людей картошка облеплена, у ей ни одного. Льет и льет дождь, конца нету. Глина под ногами, склизь. Ее пиджаком прикрыл, сам до нитки в одну минуту Ну, едем. Кто едет, конечно, кто идет.
Навстречу Олюшка-спекулянтка тащится. У ей зять у нас с краю живет, Ванька. Ты не помнишь, давно уж было. За бутылку взялся голым вдоль деревни пробечь. А мужики подгадали в аккурат бабы вечером коров гонют с того конца. Загнали его в крапиву. Измуздыкали так прибежал, не поймешь, где зад, где перед. Так вздулось все. Рот нашли, тогда определили где зад. Олюшка навострилась сразу:
И что везешь.. Спекулянтка, собака.
Что А ты не знаш.. С час назад объявили по радио: старух порченых меняют на телевизоры.
Шутишь.
Каки шутки
Она под пиджак глянула, моя там: «Мы-мы». И эта готовая, тоже: «Мы-мы». Говорю:
Что ты топчешься, собака Дуй бегом, Ванька тебя заждался с коляской. Разворачивается, как даст ходу назад.
Эй! Подмогни хоть маленько.
И де Ее не видно уже. Твою мать-то Иду кое-как, кувыркаюсь. Вот он, мосток-то! Где Петька Шерстков руку сломал. Девок пугал. Девки сзади шли, он забрался под мосток. Подходят они, он: у-у-у!.. Дурак-то, твою мать. У их сумка с солью пуда на два ух вниз по башке ему. Он в овраг и боком об корень березовый два ребра погнул И руку сломал через месяц где-то.
Вот он, мосток-то, внизу. Чую, щас перевернемся. Ей-бо, перевернемся! И что делать Объезда нету. И что я! Куды Кого-чего!. Бросить все да развестись к чертовой матери. Она: «Мы-мы». Дескать, не бросай. Я, дескать, за тобой горшки носила, когда ногу потерял, дескать, поседела через тебя Ну, што и дети на ей были, и я взвалился Говорю:
Что было, то прошло. Прощай на всякий случай.
Костылем уперся тормозю. Как съехали! Не пойму. Мосток перешли. Теперь вверх! А куды я с одной ногой! Что я! Кого-чего Не подняться мне!! Выперся как-то. Ноги не держат. Тащусь дальше. Слышу хрусть. Чтой-то.. Костыль треснул. Твою мать! Ложись, помирай И тут коляска как задергается. «Все, думаю, агония у ей началась». Заплакал, ей-бо! Чего же Сорок лет прожили. За сорок! За сорок. Поворачиваюсь попрощаться, пока не остыла, она смеется лежит!..
Я в глине весь, как в говне. И вот все у ей так. Когда сгорели в шестьдесятом году, стоим в исподнем у головешек она смеяться давай. Думал, рехнулась. А это в ей, значит, поперек судьбы чтоб. Ума-то нету. А мне какой смех На култышке три километра. Быстрей на пузе вокруг земли. Твою мать-то совсем! И что я! Как дойтить! Кого-чего
Ну, пришли. Врач чего-то на месте оказался. Молодой еще, трезвый ума-то нету. Сразу руки мыть, инструментов ей в рот натыкал чик! Готово! Она: «Ой!» Он:
Все! Следующий!
В Москве учился ума-то нету. А у ей вишь что, в десне рыбья кость застряла. Так жрать горазда! Я-то сижу, подо мной лужа, с чего натекло, всем не объяснишь. Костыль сломал, култышку истер в кровь. А в следующий раз у ей баранья кость застрянет!. Мне помирай Думаю развестись
С утра ухлестала. Когда будет А ну дождь! А ну пожар! Что я один Куды! Кого-чего! Дура чертова, собака!
Ктой-то там на дороге показался. Глянь, не моя
Анатолий Трушкин.

 

Источник

Обсудить историю

  1. Ершова Мария

    шикарно

  2. Мартемьянова Нина

    Евдокимов когда-то рассказывал…

  3. Абрахам Владимир
  4. Журавлева Арина

    Чудесный рассказ! Сколько тепла!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *