— Василь Петрович, Василь Петрович

 

- Василь Петрович, Василь Петрович Беда! Менеджер по снабжению Зинаида с выпученными от ужаса глазами вбежала в кабинет. Замерла на пороге, тяжело и шумно дыша, бессильно привалившись к

Беда! Менеджер по снабжению Зинаида с выпученными от ужаса глазами вбежала в кабинет. Замерла на пороге, тяжело и шумно дыша, бессильно привалившись к распахнутой двери. Невысокий полный мужчина, что-то быстро печатавший на компьютере, страшно побледнел и вскочил со стула, опрокинув его. Зинаида резко развернулась и убежала в коридор, только толстые неаппетитные ляжки мелькнули под подолом взметнувшейся юбки.
Василий Петрович обвёл отчаянным взглядом маленький кабинет, который делил с главным бухгалтером фирмы. Сам он работал его (точнее, её) помощником.
Место главбуха сегодня пустовало: вчера, будто почуяв неладное, женщина выпросила у начальства отгул.
Василий Петрович начал быстро соображать, что же делать Ведь у него всего минут пять от силы, чтобы избавиться от компромата. В коридоре уже забегали другие сотрудники фирмы, слышался чей-то громкий командный голос:
— Всем лежать! Руки от компьютеров убрали! Телефоны сюда!
Тяжело бухали шаги нежданных страшных гостей в коридоре. Василий Петрович метнулся по кабинету туда и обратно, пытаясь вспомнить, где может лежать то, что нужно за эти несколько минут уничтожить. Компьютеры чистые, там ничего. Бумаги, папки Ах, да
Василий Петрович подскочил к столу главного бухгалтера, схватил с него красную пластиковую папку, открыл. Пробежав глазами по лежащим в ней двум листам с мелким текстом, понял: да, вот оно!
Быстрей же, не успеешь! Мужчина сел с бумагами в руках на своё место, сминая их дрожащими руками и разрывая на клочки. Потом налил полный стакан воды из графина и начал торопливо запихивать бумагу в рот.
Щёки его покраснели от невероятных усилий, Василий Петрович жевал и глотал, глотал и жевал то, что могло стоить директору головы, а фирме полного закрытия.
Обливаясь, мужчина вливал в полный кусочков бумаги рот холодную воду. Пот лил с его лба, спина под пиджаком была уже вся мокрая, но Василий Петрович ни на миг не переставал жевать.
Пару раз проклятая бумага перекрывала ему гортань, и мужчина чуть не задохнулся. Тогда вся жизнь промелькнула у него перед глазами.
Он вспомнил, как однокурсник позвал его на работу в свою только что открывшуюся фирму. Тогда молодой Василий отказался встать во главе бухгалтерского отдела, побоявшись ответственности. Так и проработал без малого тридцать лет помощником главбуха, коих за это время сменилось аж пять человек.
Сейчас, со страхом прислушиваясь к звукам обыска за тонкой стеной кабинета, Василий Петрович многое вспомнил. Например, как, помогая однокласснику поднимать фирму с нуля, он так и не увидел, как растут его дети, их первых шагов, не услышал первых слов.
Пропадая в офисе с утра до поздней ночи, он потерял связь со своей семьёй, не знал, чем они живут, да особо и не интересовался. В редкие свои выходные Василий Петрович чаще просто отсыпался, и жена строго наказывала детям не шуметь и не беспокоить отца.
Впрочем, разбогатеть ему так и не удалось, как и всем, кто работает на «чужого дядю». Деньги легко уплывали у Василия Петровича из рук, даром, что бухгалтер, а научился только чужие деньги беречь.
Несколько лет назад директор передал свой бизнес в руки сына. Сам же уехал на далёкие экзотические острова доживать свои «золотые годы» (так и сказал на прощание Василию Петровичу) в собственной вилле.
Сын, надо признать, показал себя хорошим руководителем, и дела фирмы быстро пошли вверх. Конечно, не обходилось без ухода от налогов и некоторых других грешков. Пару раз к ним уже наведывались, как сегодня, с проверкой, но ничего противозаконного не обнаружили. Бухгалтерия крепко стояла на страже благополучия фирмы.
Дверь распахнулась, заставив Василия Петровича подскочить на своём стуле. В кабинет вбежали высокие мужчины в камуфляже, бронежилетах и чёрных масках. Василий Петрович, не дожидаясь приказа, сам упал под свой стол, дожёвывая последние клочки бумаги.
Когда всё закончилось, в кабинет тихо вошёл директор. Василий Петрович, всё ещё пребывающий в шоке, сидел весь красный за своим столом. Седоватые волосы потным ёжиком топорщились на его круглой голове, создавая какое-то пронзительно-жалкое впечатление.
Директор подошёл и, мягко потрепав его по плечу, пробормотал:
— Ну, ничего-ничего, всё уже закончилось.
Тут же в дверь робко заглянула молоденькая секретарша. Директор махнул ей:
— Всё в порядке, Юля! Пожилой человек, нужно понимать.
И уже к Василию Петровичу:
— Может, кофе с коньячком, а
Тот молча медленно качнул головой, отказываясь. Прокашлялся: горло всё ещё саднило от проглоченной бумаги. Молодой директор мучился, не зная, что ещё сказать и переминался с ноги на ногу поодаль от помощника главбуха. Было видно, что он очень хочет уйти, только ищет повод.
Василий Петрович, не глядя на директора, с трудом поднялся со стула и, пошатываясь, направился к двери. Секретарша, всё ещё из любопытства маячившая там в проёме, почтительно посторонилась, пропуская его.
Директор, спохватившись, тоже вышел из кабинета. Глядя в спину Василия Петровича, уходящего прочь по коридору, он преувеличенно бодрым голосом крикнул ему вслед:
— Давайте сегодня отгул, а завтра с новыми силами за работу, да
Помощник главбуха ничего не ответил, нетвёрдой походкой продолжая удаляться всё дальше. Мимо него бегали туда-сюда офисные работники, прибирая разбросанные после внезапного обыска вещи и документы.
Директор, проходя мимо секретарши, громко, так, чтобы Василий Петрович услышал, приказал:
— Да, Юля, напечатайте приказ о внеочередном премировании. Выпишем нашему герою, скажем, тысячи три.
Василий Петрович, не останавливаясь, повернулся к нему вполоборота и хрипло, но чётко произнёс:
— Да пошёл ты!
— Чтоо Щёки молодого директора вспыхнули, он ошарашенно застыл на месте.
Василий Петрович, чтоб не было недопониманий, поднял вверх правую руку с оттопыренным средним пальцем. Оставив остолбеневшего директора за поворотом коридора, мужчина, всё ускоряя шаг, пошёл к выходу из огромного офисного здания.
Сорвав ненавистную удавку галстука, он выбросил его в ближайшую урну. Василий Петрович вдруг осознал, как тяжело ему дались эти тридцать лет постоянных авралов, напряжённой работы и соблюдение проклятого офисного дресс-кода, когда в тридцатиградусную жару ты обязан носить строгий костюм.
Стеклянная дверь распахнулась, выпуская седого мужчину в яркий летний день.
Светлана Скулкина

 

Источник

Обсудить историю

  1. Добрынин Макс

    Печальный финал.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *