Говорят, что русские никогда не оставляют водку, и даже если случается её где-то забыть, то они обязательно за ней возвращаются

 

Говорят, что русские никогда не оставляют водку, и даже если случается её где-то забыть, то они обязательно за ней возвращаются Осетины тоже любят водку, но не как русские. Эта любовь похожа на

Осетины тоже любят водку, но не как русские.
Эта любовь похожа на отношение женатого мужчины к своей прекрасной любовнице.
Кажется, что любовница во всём превосходит жену.
Однако, в супруге есть некая изюминка, перед которой у любовницы не остаётся никаких шансов, и мужчина непременно возвращается к жене.
Такие искренние чувства осетины испытывают к араке.
Поэтому, если осетин закопал где-то бочку араки, то уж будьте уверены, что он обязательно её когда-нибудь откопает.
Недалеко от нашего дома в Лескене стоит дом родственника Сослана с обширным огородом.
Сослан не намного старше меня, поэтому росли мы с ним вместе и с детства любили находить на свои, тогда ещё худые, задницы увлекательные приключения.
Отец родственника — Алихан — был мастером на все руки и мог смастерить буквально всё: хоть табуретку деревянную, хоть дом кирпичный.
Но, по словам односельчан, лучшим из его умений было изготовление осетинской араки по классическому рецепту.
Прямо перед отправлением Сослана в Советскую армию он тайно закопал в огороде двухстолитровую дубовую бочку с замечательной аракой собственного производства, нарисовал на клочке бумаги план, с отмеченным жирным красным крестом местом «клада» и передал эту карту супруге:
— Отдашь ему, когда он вернётся из армии…
Но судьба распорядилась по своему.
Вскоре Алихана не стало, и о «кладе», естественно, забыли.
Прошло больше двадцати лет.
Накануне очередного нового года Сослан позвонил мне и попросил срочно прийти к нему домой.
Погода на улице в тот день была по настоящему зимней.
Мороз ощутимо покалывал кончик носа и другие открытые части тела.
С неба падали лишь редкие крупные снежинки, красиво подсвечиваемые светом от полной луны.
Я быстрым шагом, чтобы не замёрзнуть, дошёл до дома родственника.
Сослан нетерпеливо просил присаживаться и с благоговейным трепетом выложил передо мной неровный клочок плотной бумаги с каким-то рисунком.
— Вот! — торжественно выдохнул он.
Я повертел бумажку и покрутил пальцем у виска:
— Ты долбанутый Выдернул меня из-за этого в такую холодрыгу! Да пошёл ты… — обиделся я и собрался уже уходить.
— Сам ты долбанутый! Это карта с кладом! С настоящим кладом! Я её случайно в чулане отца нашёл.
Его лицо светилось от радости.
Внимательнее изучив сулящий грандиозную прибыль документ, мы пришли к выводу, что клад нужно выкопать немедленно, не дожидаясь рассвета.
— На карте изображено большое дерево в центре огорода, но я его срубил год назад!
— Ну и что Пенёк же на месте!
— Точно, точно! Откопаем из-под снега пенёк и отсчитаем шаги.
Почти пол часа мы лазили в поисках остатков дерева.
Пенёк был глубоко под снегом.
Только с третьего раза лопата глухо ударилась об остатки дерева.
Сослан отсчитал, как было нарисовано на карте, шесть шагов строго в направлении сельского сортира.
— Послушай, ты же перестраивал сортир несколько лет назад! Он же был деревянный, а теперь кирпичный. Он точно в том же месте стоит — уточнил я.
Хозяин сортира заметно заволновался.
— А хрен его знает, но не думаю, что я его сильно сдвинул. Хотя… Не. Вряд ли…
На карте, помимо надписи «6 шаг. в сторон. туалет.» были нарисованы забор, что-то, отдалённо напоминающее торчащий из земли водопроводный кран и какой-то кустарник, позволяющий, по замыслу автора, точнее ориентироваться на местности.
Максимально точно начертив на снегу направление от дерева, мы отсчитали шесть не сильно широких шагов и приступили к раскопкам.
Земля была мёрзлой, поэтому мне пришлось работать киркой, а моему напарнику орудовать штыковой лопатой.
С большим трудом была выкопана яма метр на метр и пол метра в глубину, но к нашему огромному сожалению ничего, кроме мёрзлой земли в ней не было.
Мы заметно приуныли, однако, сделали поправку на возможный сдвиг сортира в направлении юга-запада и стали копать левее.
Прошло пол часа изнурительной работы, когда хозяин огорода нервно бросил лопату, в сердцах крикнул:
— Да ну его на хрен! — и собрался уйти в сторону тёплого дома.
Именно в это время, кирка в моих замёрзших руках глухо ударилась обо что-то деревянное.
Уныние и усталость улетучились в доли секунды, и через несколько минут ударной работы нам удалось откопать большую деревянную бочку.
Отмыв бочку и выбив пробку, Сослан слил немного содержимого в стеклянный трёхлитровый баллон.
Жидкость из бочки была с лёгким дубовым оттенком и приятно пахла, поэтому мы рискнули выпить по бокалу.
Так как кроме приятного состояния начинающегося опьянения с нами ничего не произошло, было выпито ещё по два бокала.
Потом ещё…
Утро нового года мы оба встретили в прекрасном настроении.
Ни у меня, ни у Сослана ничего не болело, и не было никаких признаков похмелья.
Ещё раз весело обсудив наше приключение накануне, мы по-братски поделили «волшебный нектар» из клада.
А пару лет назад мама Сослана между прочим проговорилась, что отец закопал в огороде ещё две бочки, но бумажки с планами куда-то пропали.
Мы пока не придумали, как нам найти эти два бесценных клада, но обязательно их найдём, потому что осетины араку всегда находят…
Alan Moon

 

Источник

Обсудить историю

  1. Задорожный Александр

    арака-это вещь….), главное, пить- не нюхая.!!))

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *