Когда умрёшь, к тебе придет ангел.

Когда умрёшь, к тебе придет ангел. Ангелы вроде как мужчины, голые, но между ног ничего не просматривается. Смотришь - а там такой эффект, когда экран у телефона разобьешь, и картинка размытая,

Ангелы вроде как мужчины, голые, но между ног ничего не просматривается. Смотришь — а там такой эффект, когда экран у телефона разобьешь, и картинка размытая, волнами.
Волосы у ангелов черные, в глазах скорбь. Носы длинные, спины сутулые. Имена у всех на А. Моего звали Анатолий.

Анатолий смотрел на меня так, будто я перед ним лично провинился. Накормил кошачьим дерьмом, угнал машину, заставил раньше срока погасить кредит в банке.

-Ну- не выдержал я.
-Нужно решить, — уныло протянул Анатолий. — Нужно решить, куда тебя направить перед тем, как. Может, ты в устричный ресторан хочешь. Тот, что в Амстердаме. Или к бабе — которая шубы любила. Или в Нью-Джерси, у тебя там, если не забыл, близкие родственники.
-А можно в Ленинград- спросил я и замер, не веря, что чудо случится.
-Ленинград, тебе шестнадцать, дырявый рукав пальто- уточнил Анатолий.
-Да,- кивнул я.
-Иди за мной, — устало сказал Анатолий.
Мы вышли из уютной комнаты в узкий, освещенный холодным белым коридор.
-Дойдешь до чугунной двери справа, — сказал Анатолий. — Если сразу не откроется, пни ногой.

Я пнул и ещё раз пнул. Оказался в черном, пахнущем весенней сыростью дворе. На мне было пальто с дырявым рукавом. Я зацепил рукавом за гвоздь, когда перелезал забор, спасаясь от бойкого милиционера.
Я дотронулся до головы — волосы были вьющимися и густыми.

Я шел по улице — уже темнело. Люди несли авоськи. У одного мужика в авоське была стеклянная бутылка кефира. Он вдруг остановился, достал бутылку, открыл, сделал пару глотков, выругался, бросил бутылку на асфальт, и она разлетелась белым.

Потом меня окликнул фарцовщик Веня. Я чуть было не закричал — а помнишь, как мы кутили с блядями в Париже, но вовремя сдержался, и Веня закричал, что у него есть корюшка и свежее пиво.

В кухне пахло огурцом. Мы пожарили корюшку на старой сковороде. И ели с булкой, и запивали пивом. Потом — венин брат принес водку. Мы сидели на балконе, и я, счастливый, пьяный дышал Ленинградом.

Утром вернулся.
-Спасибо,- сказал Анатолию.
-Человек-лох — это навсегда. — Грустно резюмировал Анатолий.
-Что не так
-Она ждала тебя на вашем месте у канала.

-Ты должен был все изменить, но ты опять выбрал алкоголь и корюшку.

Я пожал плечами.
Она ждала меня, чтобы рассказать, что уезжает. Что там, в свободной стране, станет врачом.

Я встретил ее, когда лечился в Израиле. Она меня не узнала — конечно, вся рожа в морщинах и голова — шар, на ощупь лысая кошка.
Так вот — она тоже постарела, осела, обабилась, и голос у нее был прокуренный, низкий. И говорила она на непонятном мне языке. Про нее говорили — хороший врач.

-Собирайся,- сказал Анатолий.
-Куда
-Там решат.

Я надел приготовленный мне серый костюм. Затянул потуже галстук. Попрощался с Анатолием и шагнул в узкий коридор.

Катя Пебел

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *