Как стать граммарнаци

Как стать граммарнаци Неизвестность страшнее плохих новостей. Когда у тебя уже есть новости, ты можешь принимать решения - плакать тебе или куда-то бежать. Это просто. Надо всего лишь сделать

Неизвестность страшнее плохих новостей. Когда у тебя уже есть новости, ты можешь принимать решения — плакать тебе или куда-то бежать. Это просто. Надо всего лишь сделать выбор. А вот когда у тебя полное отсутствие информации — ты не знаешь, дома ты или уже таки в аду. И делать ничего не можешь, потому что нет трамплина с которого или назад, или вперед, вниз головой.
Поэтому я всегда говорю, куда я пошла. Или где я нахожусь. Чтобы не начинали волноваться раньше времени. Не, поводов для волнений у меня в избытке! Я могу сломать каблук в метро или сесть не в тот автобус на последние пять гривень. А потом идти пешком через весь город.
Раньше в моей семье было принято писать записки друг другу. Ну, понимаете, мобильных телефонов не было. А сообщать семье о местонахождении и намерениях надо было. Удобно, кстати. Вот не отпустила бы тебя мама погулять, если бы ты ей позвонила. А так — написала записку, мол, я там-то и с тем-то, буду во столько-то. И все, свободна! Поставила перед фактом, а страшно будет потом, по возвращении.
Свою первую записку я написала в пять лет. У меня была подруга в соседнем подъезде — Таня Пименова. Она была старше меня и хитрее. Мы вечно что-то натворим, но Танька умела так хорошо это подать, что зачинщиком безобразий всегда считалась я. В общем, мама моя не очень приветствовала эту дружбу.
И вот, сижу я дома, мама на работе, папа, наверное, на промысле. Я уже всю обувь мамину перемеряла. Во всех шкафах посидела. На окне постояла. Была у меня такая мода — вырядиться во всякую странную одежду и мамины туфли, залезть на подоконник и изображать там манекена. Ох и красивой я себе тогда казалась!
Мамина школа была через дорогу и сад. И, конечно, ей доносили сразу же, что ее ребенок опять в окне кривляется. Но чаще к маме прибегали с сообщением, что ваша дочь опять на заборе повисла, надо снимать. А я всего лишь хотела сократить путь, но что-то пошло не так и я зависла на заборе, как старое пальто. Так и висела, пока меня не нашли.
А однажды я решила залезть на крышу двухэтажки по балконам. Село было дунганское, поэтому на каждом балконе сушился горький перец. Красиво висел, как праздничные гирлянды. Ну я полазила, на крышу вылезти не смогла. Начала спускаться, устала, вспотела, вытерла пот с лица и глаз. И ослепла! Глаза горели огнем, я терла их руками, но становилось только хуже. Я орала так, что наверное, даже в горах было слышно. А вот не фиг было хвататься за что попало. Собственно, по крику меня и нашли.
Мама мне настрого приказала никуда не выходить, потому что ключ был всего один. Я устала сидеть дома и решила пойти в гости к подруге. Но так как я ответственная девочка, я не могла уйти просто так. Я старательно написала записку для мамы, прицепила ее на входную дверь таким образом, чтобы мама сразу ее увидела, и со спокойной душой пошла по своим делам.
«Я у Тани. Ключ под тряБкой»
Буквой «б» я особенно гордилась — старательно ее выписывала, от напряжения высунув кончик языка. Красивая записка получилась. Правда, я ее немного в суп уронила, но так она даже лучше к двери прилипла. Родители потом со смехом показывали мою записку друзьям. Я гордилась собой, потому что думала, что родители хвастаются моей взрослостью и ответственностью. И, честное слово, несколько лет не могла понять, почему все ржут, как ненормальные, с моей записки. Сорок лет прошло, а я помню тот неровно оторванный зеленый кусок тетрадочной обложки.
Записка долго хранилась в тяжелом фотоальбоме с бархатной обложкой. Помните их С металлическими уголками и картонными листами странного серо-синего цвета. На них всегда оставались следы от влажных пальчиков. Записку в обязательном порядке демонстрировали пьяным гостям вместе с фотографиями. Следовал взрыв гомерического хохота. А потом гости меня дружно расспрашивали, как я до этого додумалась.
Вообще-то я думала, что все смеются с моей ошибки. Нет, ну правда, как человек в пять лет мог написать слово «трябка»! Я стыдилась этой позорной буквы «Б» и старалась больше не допускать ошибок. Достаралась…
Я поняла, что не смогу больше встречаться с мужчиной, когда увидела его список покупок: «хлеб, укроп, памидоры, сахар, марожинае»… Я могла быть очарована человеком до остановки дыхания, но когда он мне писал «я рад, что познакомелся с тобой» и «у тебя оболденные глаза», в моей голове орала пожарная сирена. Мой муж сразил меня наповал своей улыбкой и сообщениями без ошибок.
У Вселенной нет чувства юмора. Я родила себе сына, который научился читать в два с половиной года. И теперь это чудо чмырит меня за неправильные ударения. Бабушка больше не делает ошибок в употреблении слов «надеть» и «одеть». Когда я пишу сыну сообщения, я проверяю, чтобы не было лишних мягких знаков и хватало запятых. Он держит меня в тонусе))))
Однажды я подумала (да и подруги говорили), что я ненормальная, что грамотность это ерунда, был бы человек хороший. Я принудительно выключила пожарную сирену в своей голове. И знаете, зря. Тот человек казался хорошим, но оказался самым токсичным в моей жизни. Наверное, чувствительность к буквам это моя лакмусовая бумажка. Не нужно спорить с собственной природой. Хотя есть исключения)))) я так сильно люблю некоторых людей в своей жизни, что даже когда они пишут какую-то сизую чушь с миллионом ошибок, у меня это вызывает только приступ умиления
У меня есть месенджер, ватсап и вайбер. Я могу позвонить или написать кому угодно и когда угодно. Но вот этих наивных и глупых записок, написанных на чем попало, все равно не хватает.

Ира Курман

Источник

Обсудить историю

  1. Захаров Николай

    Пока читал, вся жизнь моего отрочества пронеслась перед глазами… Родители работали каждый день, и в эти дни мы были представлены себе, и конечно, пользовались этим, как могли…
    Это было лето 1962 года. Один раз, с другом, захотелось покупаться в теплом канале, вытекающем из Серовской ГРЭС. Станция находилась за городом, в 12-ти км, и её три высокие трубы, были хорошим ориентиром. И так как денег у нас было только в один конец, то решили идти туда пешком, а обратно — уже на автобусе. Вышли за город и прошлись по огородам, где полакомились сочным горошком, дабы уже было обеденное время. Пересекли железную дорогу, но решили не заходить в поселок, тем более, что осталось меньше половины пути, но это нас и подвело: так как зашли в болото, которое просто невозможно было пересечь. Пришлось его обходить, а это было непросто, местность была труднопроходима, поэтому к станции пришли уже вечером. Искупались в теплой воде канала… Солнце клонилось к закату и мы заторопились домой… Домой вернулись на закате солнца. Дома никого не было, и я вышел на улицу, и в сумерках увидел маму с сестрой, Когда они подошли ближе, то в руках у мамы была ветка, которая при приближении ко мне, прошлась несколько раз по моей заднице… Конечно, было больно, но кто-то же должен, как самый старший из путешественников, нести ответственность за доставленное родителям беспокойство…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.