СЕМЕНОВНА

 

СЕМЕНОВНА ...Последний раз дорога поднимается наверх. Солнце стоит высоко над головой. А когда оно зайдет за синий лес, надо будет возвращаться домой, а не то Семеновну хватится бабка Домаша и

…Последний раз дорога поднимается наверх. Солнце стоит высоко над головой. А когда оно зайдет за синий лес, надо будет возвращаться домой, а не то Семеновну хватится бабка Домаша и опять будет гонять по деревне хворостиной.
«И что это у меня за бабка такая, думает Семеновна. Что я, маленькая, что ли Уже шесть лет стукнуло, а она хворостиной»
Занятая тревожными мыслями, Семеновна идет и идет по белой дороге. Над Семеновной кружатся пчелы. И немудрено. Она, видно, напоминает им какойнибудь цветок, такие у нее красные щеки. Красные, сладкие, сдобные. И платье тоже красное. Его прислала Семеновне городская мама, а бабка Домаша надставила рубахой деда Захара, потому что платье оказалось слишком коротким. «Курам на смех», сказала она. Семеновна смотрит на свою тень. Тень тонконогая, большеголовая. Это потому, что волосы Семеновны стоят мягким пушистым колоколом дымного цвета. А вся Семеновна цветная.
Дорога вступает в деревню. По улице гуляют куры и Новичихины гуси. Гуси дрянь. Однажды они чуть не до смерти заклевали Семеновну. Насилу бабка Захариха отбила. Гуси не любят красный цвет, а у Семеновны все платья почемуто красные. Она выжидает за углом Новичихиного дома, пока гуси хоть немножечко разбредутся и можно будет проскочить к избе бабки Захарихи Но гуси и не думают разбредаться. Опять придется кричать на всю деревню.
Бабка Захарихааа!!! Бабка Захарихааа!!! кричит Семеновна.
Чего ошалеваешь это из дома бабки Захарихи выскочила Зинкалавочница. Зинка торгует в магазине, а магазин рядом с домом бабки Захарихи. А кто в деревне днем по магазинам ходит Вот Зинка и сидит целыми днями у бабки Захарихи.
Языней мелет, дух портит, обычно говорит дед Захар.
Семеновна быстренько пролетает мимо Новичихиного Дома и влетает в сени к бабке Захарихе. Даже через сени на всякий случай пробежала, но в избу вошла спокойно.
Здрасьте к вам, сказала и поклонилась, как большая.
Кровушка моя пришла. Миленький мой приволокся, залопотала бабка Захариха.
Следом за Семеновной вошла Зинка и плюхнулась на лавку.
Зинку Семеновна не любит. Зинка вредная. Она пристает к Семеновне со всякими неприятными вопросами, вроде: «Это что ж тебя мамочка с новым папочкой навек сюда забросили Сами булку едят, а ты тут кукуй» Это раз. Дальше Зинкин сын Колька ябеда. Это два. И еще у Зинки страшный голос и усы, как у мужика.
А Петькуто твоего, что, опять с трактора сняли сразу же пристала Зинка.
Какое ребенку дело до этого Ну скажи ты мне! возмутилась бабка Захариха.
Она его горазд жалеет, сипло засмеялась Зинка.
Сняли и сняли. Не нам судить.
Бабка Захариха засуетилась по шкафчикам. Собирала Семеновне гостинцы.
Что мамка пишет не унималась Зинка. Семеновна с достоинством промолчала. Бабка Домаша наказывала молчать про мамку.
Молчи, молчи, военный трофей. Кто грамофон ерманский привез, а кто и фронтовичку двухвершковую, не успокаивалась Зинка.
Уту! Молчи ты сама, баба дурная, слеподырая. Все не забудешь никак, что Гришаня не тебе сырень ломал прикрикнула бабка Захариха.
Нету таперича Гришани, не мужским, а жалостным бабьим голосом ответила Зинка и пошла открывать лавку: Канафеевна за солью явилась.
Ты эту дуру сипатую не слушай. У неето и слов путных нетути, сказала бабка Захариха. Она достала сладкой сахарной свеклы, яйцо «в шапочку», сушеных раек. Полезла в печку за картошкой.
Ешь, мой жалостный, золотой мой, кровушка моя
Семеновна сидела на лавке, болтала ногами и ела сладкую свеклу.
Бабка Захариха рассуждала вслух:
Ты их не слушай Твоя мамка хорошая
На карточке как картинка, согласилась Семеновна.
Вот парни ее и любили. И с дитем взяли.
С каким дитем
С золотым, посеребренным. Скоро приедут за тобой. Увезут мою кровушку, увезут с ясным глазынькам. да и что ж мы без тебя делать будем Кого нянчить нам Был бы жив наш Егорушка, были б и у нас деточки Д все война. Все эта зараза белоглазая.
Война была давно. Когда Семеновна родилась война уже кончилась. Теперь в войну только ребята играют. Семеновна вспомнила про ребят и слезла с лавки.
Спасибо за хлебсоль, пойду
Куда, хвороба
К ребятам
Сегодня не ходи. Бабка твоя вечером к нам придет. В бане помыться. Праздник завтра большой. Ильин день.
Ильин день работать лень, пробормотала Семеновна Петькину поговорку.
Чего ты там сковычешь спросила бабка Захариха.
Да так. Пойду помаленьку, Семеновна спрыгнула с лавки. Надо же навестить своих смыковских приятелей.
Она вышла на улицу, опасливо проскочила мимо гусей и побежала к Городищу, где обычно собираются смыковские ребята.
Городище это огромная гора, покрытая ольшаником. Зимой с нее хорошо кататься на санках, а летом можно просто кубарем. У Семеновны изза Городища все ноги в синяках.
У дома Зинкилавочницы много всякого народа: Любка косая, Валерка Егорихин, Васятка Уткодав, Зинкин сын Колька. Все они сгрудились около чегото интересного. Семеновна подошла поближе и остановилась, раскрыв рот. Рядом с Зинкиным Колькой, посвечивая на солнце серебряным рулем, стоит голубой велосипед. Ребята смотрят и молчат, торжественно раскрыв рты и морщась в лучах велосипедного сияния.
Колька треплет велосипед по сиденью и один позволяет себе ухмыляться.
Колька замечает Семеновну.
А, и ты приперлась! ехидно говорит он.
Дурак, отвечает Семеновна, чувствуя, что путь к велосипеду навсегда отрезан.
Коль, дай покататься, первой осмеливается косая Любка.
Косаякосая, а туда же покататься. Купи свой и катайся.
Ну попроси у меня теперь чего. В прошлое воскресенье кто тебе пирога кусить давал
Ты еще про царя Гороха вспомни, отмахнулся Колька и, усевшись на небесноголубой велосипед, укатил вдоль деревни.
А ты толстый!!! кричит Семеновна ему вслед.
И лисапедто не евонный говорит Васятка Уткодав.
Это к им дачница приехала с Питера.
Они стоят рядом и смотрят, как Колька едет по дороге. Им всем очень грустно.
На крыльце Колькиного дома появляется девочка, и велосипед меркнет в глазах Семеновны. На девочке коротенькое платьице и большие желтые банты. Семеновне становится стыдно за свое выгоревшее, запачканное травой, глиной и еще неизвестно чем платье.
Здравствуй, говорит Семеновна, как это и положено у добрых людей.
Девочка молчит, а потом вдруг спрашивает:
Ты же меня не знаешь, так чего ж здороваешься
Да ить как же только и находит сказать Семеновна.
Давай знакомиться, говорит девочка.
Давай, соглашается Семеновна, хоть и не знает, что такое «знакомиться».
Леночка, говорит девочка и подает Семеновне
руку.
Семеновна, быстро находится Семеновна.
Ты же маленькая девочка, почему же тебя так зовут Семеновна загадочно улыбается.
Она «Семеновну» горазд добро играет, добродушно объясняет Васятка Уткодав. Нука, сыграй
Семеновна смотрит на всех: хотят ли Любка и Валерка кивают. Чужая Леночка ждет, раскрыв рот.
Семеновна откашливается и самым тонким голосом, на какой способна, запевает:
Эх, Семеновна, ты моя милая,
Ох, болит, болит мое ретивое.
Сорок первый год не забуду я
В июне месяце началась война.
Началась война, милый ушел служить,
Мне, молоденькой, велел одной пожить.
Разожгла утюг, костюм отпарила,
Своёва милова служить отправила.
На столе лежат четыре вилочки,
Теперь любовь моя лежит в могилочке.
Правда, добро спрашивает Васятка.
Леночка пожимает плечами и говорит:
А я к вам на лето приехала.
Да, у нас воздух хороший, степенно соглашается Семеновна.
Пойдем пройдемся предлагает Леночка.
Пойдем, только тыто туфельки сыми. По нашей пылище и босиком можно.
И я хочу босиком! кричит Леночка. Только надо маму спросить.
Леночка убегает в дом.
В это время, заканчивая круг почета на голубом велосипеде, возвращается Колька.
Коль, ну дай канючат косая Любка и Валерка Егорихин.
Полай, отвечает Колька.
Косая Любка становится на четвереньки и начинает тявкать, глядя кудато мимо Кольки преданными косыми глазами.
Вон до той березы, показывает Колька самодовольно.
Потом на четвереньки становится Валерка Егорихин и тоже лает, глядя на Кольку.
Чего на хозяина лаешь глумится Колька. Ты вот что, ты меня на горбе потом по всей деревне повезешь
Валерка поднимается с земли красный, с растерянным лицом, однако бубнит:
Ладно.
Возвращается торжествующая Любка. Валерка садится на велосипед, весь просветляется и катит вдоль деревни.. Г
А мне дашь спрашивает Васятка Уткодав.
Неа, ня дам! отвечает Колька. Ты, чего доброго, в Питер на ём уедешь.
Да зачем же мне в Питер
А на Кузнецкий рынок. Утят продавать, хохочет Колька.
Ах, анчихрист этот Колька! Чего вспомнил! Совсем несмышленым Васятка был, когда утят перестегал хворостиной. А и то сказать ни сна ни роздыху у мальца, с трех лет утят паси, долюшка проклятая. А этому чужое горе в радость.
Во те крест не поеду в Питер! кричит Васятка.
Ладно. Был мячик твой будет мой. Сизака дашь, властно говорит Колька. Васятка молча кивает.
Сдурел малец, бормочет Семеновна, подойдя к Васятке.
Ты не бойся, я потом все равно морду ему расквашу. Хочешь, полай, как Любка, я и за тебя ему потом морду расквашу.
Нет, не хочу, чуть не плачет Семеновна.
Не хочу я твой лисапед, вдруг говорит Васятка и как двинет Кольку в лоб.
Потом они валятся на траву и дерутся. А Семеновна тихонькотихонько да крапивы набрала она умеет так, чтоб не было больно, да по голым ногам Кольку, по ногам. Колька визжит на весь Смык.
«Чистый боров», думает Семеновна и скорей за березу, потому что на крыльцо выскочила невесть откуда взявшаяся Зинка. Васятка еле ноги успел унести.
Анчихристы рогатые! Безотцовщина! заорала Зинка. Потом она схватила голубой велосипед и поволокла его в дом.
Тут на улицу вышла Леночка и очень красивая и душистая тетенька.
Здравствуй, вежливо поклонилась ей Семеновна.
Здравствуй, девочка, сказала красивая тетенька.
Она подошла к Семеновне и присела рядом с ней на корточки.
Нука, закрой глазки, попросила она. Ух, какие у тебя реснички! Прямо километровые! А ножки, ножки!
Она подняла платье Семеновны повыше.
Утипутидрапапути Ух, какие у нас ножки пряменькие, ласково говорила тетенька.
«И что это за слова такие Надо запомнить», думала Семеновна.
И волосики Ах, какие у нас косикиволосики, гусикитатусики. Она погладила Семеновну по голове, а потом вдруг тревожно спросила: А вшей нету
Были, улыбаясь, ответила Семеновна, да бабка их керосином вывела.
Тетенька заулыбалась.
Чего ж обувкуто не сняла спросила Семеновна у Леночки.
Мама не позволила, капризно ответила Леночка, рассчитывая, что не все еще кончено.
На дороге стеклом можно порезаться, категорически сказала Леночкина мама.
Да ить туфли горазд добрые, Семеновна заглянула ей в глаза.
Ничего, у нас еще есть. И тебе можем подарить. Такой куколке да босиком ходить, сказала тетенька,
Благодарствую на добром слове. У меня у самой сандалии есть. И лаптей три пары. Дед Клок наплел. И ботинки мама с папкой прислали.
Пойдем, да затеребила Леночка,
Пошли, согласилась Семеновна.
Только далеко не уходите! крикнула Леночкина мама.
Неее авторитетно заверила Семеновна. Пойдем в бабки Захарихи огород, предложила она.
Пошли
Они пролезли в дырку меж палками и оказались в Захарихином огороде.
Побегаем по травке, предложила Леночка,
Нельзя, помнем. Косить худо будет.
Семеновна понеслась по мягкой травянистой стежке к вишневым зарослям. Она ловко скинула с себя свое длинное платье, осталась в одних трусах и тут же повисла на тонком вишневом деревце.
Обдирай, крикнула она Леночке.
А где их помыть поинтересовалась Леночка.
А чего их мыть
А вдруг червяк
Уту! Не тот червяк, которого мы едим, а тот червяк, который нас ест.
Да усомнилась Леночка.
Ага, уверила Семеновна. Леночка с жадностью ела вишни.
«Как с осени некормленая», подумала Семеновна. Потом она натрясла Леночке яблок. Принесла на ладошке смородины. При этом все чтото бормотала, бормотала, как бабка Домаша, потчуя гостей.
Пошли теперь огурцы посмотрим. А то Егорихины куры нам с Захарихой чистое наказание.
Кур на грядках не было. Но Семеновна на всякий случай покричала:
Шиш, шиш, анчихристы рогатые!
Что это спросила Леночка, указывая на капуст-. ные грядки.
Капуста.
Разве капуста такая усомнилась Леночка.
А какая же Просто она еще не закочанилась.
Это та самая капуста с расширенными глазами спросила Леночка.
А как же
Нет, это правда капуста
А зачем мне врать удивилась Семеновна.
Хочешь, я расскажу тебе один секрет прошептала Леночка.
Семеновна не знала, что такое секрет, но согласилась.
Меня нашли вот в такой капусте, сказала Ле ночка, обдав Семеновну горячим дыханием.
Где
В Ленинграде, на Васильевском острове.
Кто тебе это сказал
Мама. Семеновна усмехнулась, загнула палец:
Разогни.
Честное человечье, прошептала Леночка.
Дети в капусте не валяются. Их рожают, сказала Семеновна тоном превосходства.
Это тебя, может, рожали, а меня в капусте нашли, надулась Леночка.
Как же! Семеновна даже засмеялась. Уж что родили, так я это точно знаю. Только, может, тебя кто родил и в капусту кинул, а твоя мама тебя подобрала Только она тогда тебе не мама,
Семеновна уселась прямо на грядку и продолжала философствовать вслух: Моя бабка меня б в капусте не подобрала. Это уж точно. Ей со мной чистое наказание. Меня точно родили. Куда им от меня деться А если б она меня в капусте нашла, то она б меня скорей в Колбасихину капусту перекинула, от греха подальше. У Колбасихито peбят нет, ей никак не родить, грустно посетовала Семеновна.
Леночка стояла и ковыряла грядку красной туфелькой. Она о чемто думала.
Семеновна, а у тебя куклы есть наконец спросила она.
Была одна, да сгорела. Баловство все это. Зачем мне кукла У меня и так делов много.
Как сгорела с блаженным любопытством спросила Леночка.
А так. Уснули мы с ней, а коптилка горела. Бабка ушла Лимонку смотреть, она тогда как раз телилась. А у меня лента загорелась. Пока бабкато меня тушила, кукла и сгорела.
А у меня есть вот такая кукла, развела руками Леночка. И букварь, чтоб читать учиться. Хочешь, покажу
Хочу, прошептала Семеновна, и сердце ее забилось часточасто. Она представила, какая это должна быть красивая кукла. А букварь Уж сколько Семеновна мечтает о букваре, но только бабка Домаша говорит, что рано и ни к чему.
И еще у меня книжка есть: «Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперед».
Такие удивительные слова привели Семеновну в восторг. Она таких стихов не знала. Правда, Петька учил с ней наизусть стихи, но они были совсем не такие. Был такой Пушкин. Он писал стихи про «петратворенье» «Люблю тебя, петратворенье» И еще он писал: «Сижу за решеткой в темнице сырой» Петька очень любит этот стих. Он очень часто его рассказывает.
Я таких стихов не знаю. Я все только Пушкина да Пушкина, пожаловалась Семеновна.

 

Алла Драбкина

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *